«Россия Вечная»
«Россия Вечная»
Философский трактат «Россия Вечная» не может вызвать сильных эмоций вроде ненависти или обожания у любого человека, имеющего минимальные представления о классической русской культуре.
Стилистически и тематически эта книга выполнена в жанре «Как нам обустроить Россию», и едва ли не каждая ее страница пестрит глубокомысленными трюизмами, поданными с соответствующим апломбом: «Необходимо, как воздух, доверие между государством и народом, доверие, которое основано на правде»[368]; «Любовь и единство – одна из дорог к нашему национальному спасению»[369]; «Именно в культуре в самом широчайшем смысле отражена душа нации, ибо культура охватывает все: все стороны бытия народа и человечества, спасительные, погибельные, скрыто-неразгаданные, метафизические, конкретно жизненные и так далее – все, все, ибо ее смысл – раскрыть, обнажить пред взором человека»[370].
Впервые полный текст «России Вечной» был опубликован в книжной серии «Русь многоликая», которую выпускала деградировавшая к тому времени газета «Аргументы и факты». Соседом Мамлеева по этой серии оказался, например, Вадим Бурлак – «историк», до сих пор выступающий на российском телевидении с экспертным мнением по самым разным вопросам: от психотронного оружия и таинственной Арктиды до происхождения котлеты по-киевски. Другими авторами недолговременной «Руси многоликой» стали замечательные специалисты по магнитным бурям Юрий и Юлия Мазуны, написавшие книгу «Русь ведическая». В общем, трудно было найти более неподходящее место для выпуска трактата, который «является итогом длительного, напряженного философского поиска, основанного на ясном внутреннем ощущении собственной неразрывной связи с Абсолютом»[371].
Отдельного внимания заслуживает обложка мамлеевского трактата: в болотно-зеленом градиенте, как в чане с серной кислотой из фантастических боевиков, растворяется березовая роща, а последние три буквы в фамилии «Мамлеев», выполненные в «русском» стиле, походят на три шестерки. Помещение этого труда в подобный контекст, думаю, много говорит о том, какого мнения о нем были великие ученики гениального Мамлеева вроде Алексея Дугова, отдавших opus magnum своего мастера на копеечное увеселение обывателей, скучающих в электричке до Раменского.
У «России Вечной» есть одно качество, которое меня интригует. Конечно, это не серые мыслишки об уникальности Есенина и Блока, хотя меня и увлекают догадки о том, почему Юрий Витальевич упорно исключает из блоковского канона поэму «Возмездие» – не особо стыкующееся с мамлеевскими фантазиями произведение, художественная ценность которого куда более несомненна, чем его же «в кружеве березки». Качество же «России Вечной», которое меня увлекает, заключается в том, как ясно видна в этом трактате неспособность Мамлеева сделать что-то большое и законченное. Каждый роман Юрия Витальевича – это цикл рассказов, насильственно и зачастую просто кое-как сшитый в якобы единое повествование. Мамлеев и сам это прекрасно осознавал – помните, как в анкете журнала «Гнозис» он говорил: «Наличие метафизических элементов обязывает к краткости. Поэтому лучшая форма – рассказ или небольшой роман»?