Вадик Внутриглядов кивнул с преувеличенной благодарностью и попытался слушать[386]:

– Этот текст представляет собой предварительное введение. Основные пункты этого введения следующие, они довольно простые. Первое: Генон проводит принципиальное различие между западным методом мышления и восточным. Восточное более метафизично, западное более ограничено. Второе: он проводит огромное различие между метафизикой, религией и философией. Чисто религиозное сознание является… является… реальностью Запада, европейской цивилизации…

Неожиданно для всех и себя самого Юрий Витальевич немыслимо громко стукнул очками об стол, будто на что-то разозлившись. Все вздрогнули и помрачнели от неожиданности. Профессор неловко покрутил источник звука, сам явно не ожидая от себя такого неподобающего шума. Оправившись от первого потрясения, он все же решил продолжать:

– Различие состоит в том, что религия, религия отличается… Является таким специфическим явлением, при котором Бог открывает людям то знание и тот путь и дает ту защиту, которую считает нужной для спасения людей. Это не абсолютное знание, как мы знаем из Евангелия: Христос говорит такие вещи, которые мы не вместим. В религиозном сознании дается специальное знание, специальный путь, который должен вести к спасению. Но это не абсолютное знание. Что касается философии – Генон считает, что философия является следствием, так сказать, чисто человеческого проявления и часто сводится к системе… системе знаний… философская система…

Поля Потеряева внимательно строчила за профессором, будто понимала хотя бы слово из того, что он говорит. Внутриглядов признался себе, что не понимает ровным счетом ничего, и потому просто любовался тем, как бежит синяя строка из-под Полиной шариковой ручки.

– То есть неизбежная печать рационализма лежит на философии в западном понимании этого слова. Генон ясно проводит различие между системой и метафизикой. Система – это ограниченный взгляд индивидуума на целое. Что касается метафизики, то это, по Генону, божественное знание, которое исходит непосредственно из первоисточника и не носит характер откровения, ограниченного целью спасения людей, а является передачей некоего абсолютного знания, которое не ограничено целью спасения людей, а кроме того, что оно дает пути к спасению и освобождение, оно дает также широкое знание о самом первоначальном метафизическом смысле. В связи с этим Генон упоминает об Упанишадах. Он критикует чисто западное понимание индуизма, которое заключается в том, что Упанишады как часть Вед понимаются как откровение в религиозном смысле слова. Но Генон подчеркивает, что об Упанишадах нельзя говорить как об откровении в европейском смысле слова, это просто широкое знание, которое передавалось непосредственно – как и через кого, даже точно не установлено, поскольку оно является некой рекой, потоком, которое передавалось человечеству через аватар, своего рода боговоплощение или интуицию. Или вовсе каким-то неизвестным нам образом – из глубокой древности, когда существовал контакт между материальным миром и высшим миром. И, наконец, он подчеркивает самое важное в метафизике – то, что она идет гораздо дальше идеи спасения или освобождения, она говорит о глубоких общих метафизических принципах. В связи с этим он касается очень важного различия – того, что в славянской традиции называется Чернобогом и Белобогом, то есть проявленным Абсолютом и его непроявленной, сокрытой частью.