Дудинский закончил, но уходить не стал. Вместо этого он остался сидеть на своем стульчике и перечитывать глазами то, что только что зачитал вслух. На это, впрочем, никто не обратил внимания, потому что микрофон у Игоря Ильича ловко и практически нежно отнял следующий оратор.

– Здравствуйте, меня зовут Женя Вороновский. У меня рядом с домом возле Международного почтамта стоял киоск Союзпечати, и в этом киоске продавались старинные марки, альбомы по искусству и всякие классные книжки. В детстве мне нравилась группа Pink Floyd; в одной книжке про Сальвадора Дали я прочитал, что группа Pink Floyd – это сюрреализм, и я сделал для себя вывод, что мне нравится сюрреализм. Это был восемьдесят восьмой или восемьдесят девятый год, мне, соответственно, было восемь-девять лет. Я запомнил, что мне нравится сюрреализм, и стал думать, где мне еще накопать этого самого сюрреализма. И вот в этом киоске Союзпечати у Международного почтамта я увидел книжку Юрия Мамлеева «Утопи мою голову», а на ней бумажка, на которой продвинутый продавец ручкой написал: «Сюрреализм». Я стал читать эту книжку; местами она мне напомнила Булгакова, местами – Зощенко. Мне дико понравилось, я тогда поверил на слово, что это сюрреализм. По-моему, в предисловии Юрия Нагибина даже упоминалось это слово[470]. Понятно, что со временем мои представления об искусстве трансформировались, но Мамлеев в качестве, получается, детской литературы прочно вошел в мою жизнь и стал частью моего мировоззрения. Потом готы рассказали мне, что есть еще Дугов, Вербицкий, Лимонов и они с Мамлеевым идут рука об руку. Когда я узнал, что все это одна тусовка, я понял, что я по крохам, по крупицам собрал весь понятийный аппарат, который пытается вокруг себя собрать Дугов.

Я стал ходить на лекции Дугова, покупать авторов, про которых он рассказывал, и читать их в недоумении. (Генон мне понравился, а что такое Эвола, я, блядь, до сих пор так и не понял. Ну а Юнгер, по-моему, вообще хуйня какая-то.) Тогда же я стал замечать, что на эти же лекции часто заходит Мамлеев. И тогда я стал ходить на лекции Дугова для того, чтобы посмотреть на любимого с детства писателя. Конечно, у меня появилась мечта с ним познакомиться. Мамлеев в те годы прогонял мульку, что Россия – это наше все, про Есенина, Пушкина, какая-то окончательная ебанина. Я ходил смотреть на него как на музейный экспонат. Но фетишизм во мне взял верх. Я узнал, что Мамлеев читает отдельные лекции в клубе «Живой уголок». Ну, я подумал: вот сейчас там будет Мамлеев в чистом виде, без всех этих странных людей, которые ходят на лекции Дугова. Я вообще не понимал, что это за публика – то ли геи, то ли масоны какие-то. Кто вы вообще такие? Для начала – почему у вас такие перекошенные ебальники?