Так вот. Пошли мы с приятелем к Мамлееву на лекцию. А клуб был на «Тульской», где-то в ебенях, во дворах. Заходим мы в арку, ища этот клуб, и к нам из темноты, из небытия идет фигура, в которой я узнаю Юрия Мамлеева. Он идет к нам навстречу и говорит: «Ребята! А вы не подскажете, как найти клуб „Живой уголок“?» Я говорю: «Юрий Витальевич! Здравствуйте! А мы на вашу лекцию. Давайте искать вместе». Мы ищем этот клуб, приводим туда Мамлеева, я включаю диктофон, потом я его голос засемплировал для трека[471]. Мне хотелось с ним посотрудничать, но сам я навязываться никогда не буду, мне нужен какой-то более солидный повод, чем мой фанатизм. Тогда я придумал устроить концерт Мамлеева в клубе «Дом». Я предложил Ване Напреенко: давай мы будем играть нашу музыку, а Мамлеев будет говорить в микрофон. Естественно, Мамлеев о наших планах на тот момент не знал. Я ему звоню: «Юрий Витальевич, давайте вы будете читать свои рассказы или хоть „Россию Вечную“, что захотите, а мы будем играть». Я еще решил, что мы все деньги ему отдадим, чтобы от мероприятия был еще и практический смысл. Просто он всегда лекции бесплатно читал, по сто раз рассказывая, что был такой Валя Провоторов, Женя Головин, а Россия у нас вечная, у нас Есенин, Пушкин – чем, честно говоря, всех заебал. А тут он мог делать то же самое, но под музыку – уже что-то.

И вот за день до концерта наша любимейшая замечательная Мария Александровна говорит: «Ничего не состоится, Юра простудился, и вообще мы послушали вашу музыку – она не православная, под нее нельзя читать». Я говорю: «Как?! Подождите, у нас все прорекламировано, люди купили билеты». В итоге договорились, что он лекцию прочитает отдельно, а мы потом сыграем. Получился жуткий кринж. Было заявлено чтение под музыку, а в результате Мамлеев пришел и в очередной раз рассказал хуету про Южинский кружок, Россию Вечную и Пушкина. Явились какие-то пенсионеры ебаные, а потом выступила группа «Оцепеневшие». У меня потом люди спрашивали: «Что это была за хуйня? Я впервые в жизни ушел с концерта, не дождавшись, что там Мамлеев должен был сделать».

Это был обдристос, блядство полное. Но я из принципа приехал к нему домой и гордо положил на стол десять тысяч рублей в конвертике (по тем временам сумма нормальная). Мария Александровна конвертик сразу цапнула и куда-то утащила, Юрий Витальевич, по-моему, даже не заметил, что я принес деньги. И я подарил Мамлееву пластинку со звуковой инсталляцией, которую я написал для собора Святого Петра в Бремене, – там такая деконструкция колокольного звона, записывал я ее в очень сложных состояниях. Вообще, Мамлееву явно интересно было общаться, общения ему явно не хватало, хотя бы по телефону. А Мария Александровна, наоборот, постоянно говорила: «Вы православный человек? Исповедоваться ходите? Если нет, то вам нельзя сюда звонить». Ну, я подумал: «Да и идите вы на хуй, не буду вам больше звонить». Но однажды Юрий Витальевич мне сам позвонил и сказал: «Женя, здравствуйте, это Юра Мамлеев. Мы сейчас с Марией Александровной слушаем вашу пластинку и хотим вам сказать, что мы в восхищении». И по этому поводу я ему рассказал про архитектуру собора, для которого это писалось. Он сказал, что в Европе не осталось людей, только архитектура, а люди все в России, потому что Россия вечная.