Мария и Елизавета были далеки друг от друга как по возрасту — Марии было тридцать семь, Елизавете двадцать, — так и по родословной и темпераменту. Но самое главное, они исповедовали разную религию. Когда протестантские проповедники рассуждали о будущем, им нравилось повторять, что, мол, паписты «сейчас дорвались», но придет время и Елизавета нас всех от них избавит. В первые годы своего правления Мария настаивала, чтобы Елизавета посещала все католические церемонии, прекрасно сознавая, что подлинный переход к старой вере у нее вряд ли возможен. И все же, когда распространились настойчивые слухи о том, что Елизавета посещает мессу из притворства, Мария прямо спросила сестру, «твердо ли она верит в католические святыни и искренне ли соблюдает обряды?» В ответ Елизавета утверждала, что посещает мессу «по своему собственному свободному волеизъявлению и без страха, лицемерия или какой-либо задней мысли», добавив, что подумывает о том, чтобы сделать об этом официальное заявление. Мария с удовлетворением отмечала, как неуверенно держится сестра, как сбивчиво отвечает и трепещет, когда она с ней разговаривает, но Ренар был убежден, что Елизавета, во-первых, лжет, а во-вторых, замышляет заговор против королевы. Когда Елизавета в октябре покидала двор, Мария ее обняла и подарила дорогой соболий капор и две нитки прекрасных жемчужин, но Пэджет и Арундел перед отъездом строго предупредили принцессу, чтобы она, не дай Бог, не дала себя вовлечь в какой-нибудь заговор против королевы.

Любая возможная интрига с вовлечением Елизаветы в заговор должна была проходить с обязательным участием Антуана де Ноайля, посла «короля Франции и Шотландии», которого Ренар назвал третьим врагом Марии. Знатный французский аристократ, Ноайль имел в Лондоне большой штат осведомителей, которые компенсировали скромные дипломатические возможности посла. Его шпионы были повсюду: при королевском дворе, в домах советников Марии, среди купцов, джентльменов и людей простого звания, которые постоянно проживали в столице. Сюда входили француз — продавец книг, которого принимали в доме Ренара, слуга-фламандец Пэджета, один из слуг Кортни. Его лекарь-шотландец, по слухам, в свободное время увлекался изготовлением различных ядов. Среди профессиональных осведомителей, работу которых оплачивал Ноайль, были Этьен Кикле, уроженец Безансона, который служил у Ренара дворецким и подрабатывал тем, что продавал секреты империи французу, а также Жан де Фонтена, сюр де Бетервиль, который одно время торговал вином, был солдатом удачи, но основным занятием у него была торговля военными тайнами. Однажды он даже попал в тюрьму как двойной агент.