Совершенно очевидно, что ведущие переговоры должны были подробно обсудить вариант управления страной в случае, если Мария умрет, оставив несовершеннолетнего наследника. Император дал своим людям указание опустить все упоминания о возможности такого развития событий. В письме Ренару он объяснил свои резоны тем, что хочет избежать, во-первых, подозрения англичан, а во-вторых, желает, чтобы вопрос этот остался открытым. Понятно, что если в соглашении не будет об этом ничего специально указано, то в случае смерти жены муж становится законным опекуном их детей и имущества.

Едва ли Филипп мог требовать для себя лучших условий, если бы даже с кем-то советовался. Но он не советовался и, подписав окончательный вариант договора, немедленно подписал другой документ, полностью лишающий первый юридической силы. В этой дополнительной оговорке (клаузуле) к договору он клялся «нашим Богом, Святой Марией и Крестным Знамением», что все статьи брачного договора «не имеют законной силы и не обязывают им следовать». Объявляя себя свободным от данного обета, Филипп следовал освященному временем дипломатическому прецеденту, но также показывал отцу, насколько формальным считает свой английский брак. Он, конечно, подчинится воле отца, но не намеревается подвергать себя ненужному риску. Он будет выполнять условия договора, но только до тех пор, пока они будут отвечать его интересам, и не дольше.

Отец прислал Филиппу строгие наставления, как ребенку. Ему было велено очень тщательно подобрать себе свиту. Привезти в Англию аристократов только «солидного возраста», примерного поведения, и чтобы те не транжирили деньги направо и налево. Что касается слуг, то они должны быть честными и ответственными, а не такими, которые бы заставили англичан думать об испанцах еще хуже, хотя, наверное, хуже уже некуда. Филиппу были даны инструкции по поводу того, чем следует нагрузить корабли, сколько взять с собой воинов, и даже насчет того, чтобы быть с англичанами «дружелюбным и сердечным». Император считал необходимым посоветовать сыну, чтобы тот сразу же, как только прибудет, «явил по отношению к королеве много любви и радости; причем не забывал об этом как при личном общении, так и на публике», а также «послал ей кольцо или какой-то другой сувенир в знак заключения помолвки». Давать принцу эти банальные советы было совершенно излишним либо напрасным. В свои двадцать шесть лет Филипп или знал, чем нагружать свои корабли и как доставить удовольствие невесте, или ему уже не суждено было никогда этому научиться.