С первых дней после освобождения в Париже организовался Союз советских патриотов, переименованный год спустя в Союз советских граждан. Разместился он в том самом помещении на улице Галлиера, в котором в довоенные годы заседал представитель Лиги Наций по делам беженцев Пан, а в годы войны – Жеребков.

Ежедневно сотни посетителей заполняли все его залы, кабинеты, лестницы в надежде получить какие-нибудь новости, касающиеся грядущего возвращения. Но руководители Союза советских патриотов знали столь же мало, как и простые смертные.

Советское посольство, консульство и военная миссия охотно принимали всех эмигрантов, обращавшихся к ним с теми же вопросами. Однако никаких уточнений дать не могли. Но грядущее возвращение на родину уже чувствовалось в воздухе «русского Парижа». Каждый представлял его себе, как мог и как умел. Русские зарубежники зачитывались начавшей выходить при посольстве СССР еженедельной газетой «Вести с родины». Они надеялись прочитать там какие-либо известия о форме и сроках возвращения.

И то и другое пока оставалось невыясненным. Было лишь известно, что в данное время идет репатриация белорусов, уроженцев Западной Украины и рассеянных по всему свету армян и что, после того как она окончится, будет официально объявлено о долгожданном возвращении в родные края бывших эмигрантов.

Дата 14 июня 1946 года останется в памяти у русских зарубежников как историческая.

В этот день был подписан указ Президиума Верховного Совета СССР о восстановлении в советском гражданстве всех находящихся за рубежом уроженцев Советского Союза, утерявших это гражданство в минувшие годы и пожелавших восстановить себя в нем. Тем же указом предоставлялось право возвращения на родину всем восстановленным советским гражданам, если они этого пожелают.

Исторический для всего русского зарубежья указ был получен в Париже 20 июня 1946 года. Посольство СССР во Франции немедленно дало знать о нем Союзу советских патриотов. Это известие распространилось по «русскому Парижу» с быстротой молнии. Затрещали телефонные звонки. К тем, у кого не было телефонов, опрометью бросились друзья и близкие люди. В провинцию полетели телеграммы. Все поздравляли друг друга. Ликование сделалось общим. «Русский Париж» гудел, как растревоженный улей с пчелами.

На утро следующего дня перед зданием советского консульства, расположенного на одной из малолюдных площадей 17-го городского округа, собралась многотысячная толпа. Жители окрестных домов высовывались из окон и с изумлением смотрели на необычную для этих мест панораму.