Все последующие дни, недели и месяцы он ходит как в тумане. Он, ранее никому не нужный, бесправный, поминутно всеми оскорбляемый, беззащитный refugie russe, сразу вырастает и в своих глазах, и в глазах всех окружающих. Лавочники, молочницы, хозяева прачечных, соседние консьержки, не удостоившие его за все двадцать лет ни одним ласковым словом, вдруг начинают уделять ему такое внимание, какого они не оказывают и своим соотечественникам.

Они хором осведомляются, правда ли, что месье собирается уехать и что все вообще русские куда-то уезжают?

И как же это так – жили, жили и вдруг ни с того ни с сего взяли да куда-то и поехали? И не лучше ли будет для месье, если он никуда не поедет, а останется и дальше жить в этом земном раю?

Насчет «земного рая» у «месье» всегда было особое мнение. Он не переменил его и сейчас.

А ответить можно коротко, не расточая лишних слов, все теми же заветными словами Маяковского.

И жить этот «месье» отныне будет у себя дома, а не у чужих людей в качестве незваного гостя, как это было в предыдущие годы.

Поздней осенью 1946 года «советский Париж» проводил уезжавшую на родину первую маленькую группу своих соотечественников – около 200 человек. Отъезд основных его кадров был намечен на весну и лето следующего года.

В течение всего этого года единственным интересом жизни теперь уже не «русского», а «советского» Парижа был вопрос о сроках отъезда. Все переменилось в этом Париже сверху донизу. Старый «русский Париж» растаял сам собою и отошел в область истории. На смену ему пришел новый, «советский Париж».

Ежедневно в каждом городском округе в специально снятых залах собирались новые советские граждане. Советский паспорт объединил и скрепил самые разнородные элементы, составлявшие когда-то «русский Париж» и жившие ранее в отчуждении друг от друга. На этих собраниях, беседах и вечерах частыми гостями были советский посол А.Е. Богомолов, вновь назначенный консул А.Г. Абрамов и советники посольства. В течение целого года вплоть до отъезда основной массы репатриантов каждый новый советский гражданин постоянно чувствовал себя именинником и объектом общего повышенного внимания и интереса.

Не будучи избалован этим вниманием, он с чувством гордости увидел теперь, что отъезд в Советский Союз многотысячной массы бывших эмигрантов – русских, украинцев, белорусов, армян – превратился в событие, привлекшее внимание всей так называемой «общественности» как во Франции, так и далеко за ее пределами, включая и заокеанские страны. И не только общественности.

Массовый переход в советское гражданство и стихийное устремление на родину десятков тысяч людей, еще вчера считавшихся как les russes blancs (русские белые), вызвал переполох во всех разведках Европы и Америки.