Такого «реприманда неожиданного» и «беспримерной конфузии» там не чаяли и скрыть это не смогли.

Тайная полиция дала распоряжение сотням своих агентов обойти все без исключения местожительства новых советских граждан и негласно выяснить с помощью консьержек и соседей образ мыслей этих бывших «русских белых», в один миг выбросивших на свалку весь свой политический багаж прежних лет. Об этом новые советские граждане узнали в тот же день от своих консьержек, сделавшихся сразу необыкновенно откровенными и любезными.

Являвшихся в последующие недели в префектуру за внеочередной сменой carte d’identite новоявленных советских граждан в самой любезной форме спрашивали, не возьмет ли месье (или мадам) назад свое решение о «перемене национальности». После этого он сможет остаться здесь уже на положении полноправного французского гражданина.

Напрасное старание! Желающих променять родину на «земной рай» среди новых советских граждан не оказалось.

XVII На Большую землю!

XVII

На Большую землю!

Из предыдущей главы читатель знает, что «русский Париж» как своеобразное бытовое явление и центр политической жизни русского зарубежья довоенных и военных лет перестал существовать в 1946 году, после указа Президиума Верховного Совета СССР о предоставлении советского гражданства всем желающим русским эмигрантам, автоматически утерявшим его в предшествующие годы. Значит ли это, что антисоветские настроения среди лиц, не пожелавших воспользоваться этим правом, окончательно исчезли и что за рубежом не осталось непримиримых врагов Советского Союза?

Нет, не значит.

Я оставляю в стороне «невозвращенцев» из числа активных фашистских пособников. Но и среди старых эмигрантов, которые условно назывались «второй эмиграцией», некоторое число, трудно поддающееся учету, не пожелало стать советскими гражданами и не захотело окончательно порвать с прошлым.

В эту категорию входили все колеблющиеся и половинчатые элементы эмиграции. Они, восхищаясь величием и мощью Советского Союза и гордясь его успехами, представляли собою патриотов весьма условных и частичных. Это были патриоты типа «постольку-поскольку…».

На вопрос, почему они медлят с принятием советского гражданства, они отвечали уклончиво:

– Торопиться с этим делом не следует. Надо сначала посмотреть, что из всего этого получится…

Под этим они подразумевали отъезд на родину бывших эмигрантов, бесповоротно порвавших с прошлым.

Но в жизни «советского Парижа» они все же принимали деятельное участие, совершенно искренне считая, что правда жизни – там, на Востоке, на родных просторах, а не здесь – в Париже.