Помещение консульства не смогло вместить и десятой доли собравшихся. Небо было затянуто тучами, накрапывал мелкий дождь. Но толпа не расходилась. Каждый хотел стать советским гражданином сегодня и ни при каких обстоятельствах не соглашался откладывать этого превращения до завтра.

Консул выходил к каждой из сменявшихся в помещении групп и давал деловые указания и пояснения, касающиеся процедуры восстановления. Процедура эта была самой простой из всех, которые когда-либо приходилось проделывать эмигранту.

Через какие-нибудь полчаса бывшие эмигранты выходили из консульства советскими гражданами, имея в кармане эту заветную маленькую «книжицу», глядя на которую Маяковский воскликнул:

Стихи эти знакомы каждому советскому читателю, но не каждый сможет понять, какие чувства испытывал русский эмигрант, сбросивший с себя после долгих лет ожидания кличку «апатрида» и refugie russe (русского беженца), ставший в официальном порядке полноправным советским гражданином. Жизненный вихрь и собственные ошибки швыряли его из стороны в сторону на протяжении долгих лет, заносили то во Францию, то в Парагвай, то в Турцию, то в Тунис, Шанхай, Индию, Персию, на остров Яву, на все континенты земного шара и в гущу всех народов, населяющих оба полушария.

Позади – скитания, унижения, оскорбления, бесправие, безработица, нищета, одиночество, тоска.

Впереди – объятия всепрощающей матери-родины. Сейчас – гордое сознание того, что гражданское и человеческое достоинство бывшего эмигранта отныне прочно защищены маленькой «книжицей» с печатью самого мощного в мире государства, перед которым почтительно снимают шапки и Европа, и Америка.

Это было чувство какого-то радостного опьянения.

Все разговоры, письма, телеграммы, телефонные звонки «русского Парижа» были полны ликованием и поздравлениями. В затхлую атмосферу впервые за четверть века влилась струя свежего воздуха, пришедшая с родной земли.

Из консульства новые советские граждане бросились в префектуру. Никому не хотелось откладывать до завтрашнего дня замену слов refugie russe (русский беженец) в рубрике nationalite (национальность), имеющейся в удостоверении личности, новым гордо звучащим словом sovietique (советский).

Скорее уничтожить эту опостылевшую кличку – русский беженец!

Все парижские улицы, все здания и весь Париж виделись им теперь в другом свете. Вмиг исчезла собственная забитость, приниженность, сознание своей никчемности.

Совсем другим показалось в тот день новым советским гражданам и здание парижской префектуры. Сколько раз на протяжении четверти века они входили под его мрачные своды, поеживаясь от страха, зная, какие мытарства ждут их здесь!