И если через 21 год, будучи в спокойном состоянии и сидя у себя дома, И.С. Эттер мог писать такие военные несуразности, то что же делал он тогда, на месте, когда решения нужно было принимать мгновенно и когда от этих решений зависела жизнь сотен людей.
Сдав полк в июле 1915 года, И.С. Эттер уехал к себе в имение в Финляндию, где и провел остаток войны и революцию. Там же он и умер, в глубокой старости, за два года до начала Второй германской войны.
Маленькие подвиги
Маленькие подвиги
Кто-то из умных людей назвал старую русскую армию «великой молчальницей». Молчала и страдала она сама; молчали и о ней. Для того чтобы выдающийся поступок воина был описан и сохранился бы в потомстве, нужно было по меньшей мере взорваться на пороховом погребе, как Архип Осипов, заколоть 12 вражеских солдат, защищая знамя, как Финляндского полка гренадер Коренной, или завалить своими телами канаву, чтобы через них смогла пройти артиллерия, да и то, кажется, имена этих последних героев, добровольно пошедших на такую страшную смерть, остались неизвестны. По-настоящему не только крупные, но и маленькие подвиги, которые, может быть, и не стоили общеармейского и отечественного признания, безусловно, должны были бы сохраняться в своих полках, вместе с именами тех маленьких героев, которые их совершали. Перед выступлением в поход у нас об этом подумали и впоследствии приступили к сбору документов. Документами для этого должны были послужить донесения ротных командиров и копии представлений к Георгиевским крестам и медалям. Впоследствии все это должно было быть включено в полковую историю. Все это так бы, наверное, и было, но, как сказал пушкинский Пимен, «Бог судил иначе». Почти весь огромный документальный материал, свидетельствовавший о доблести и презрении к опасности русского воинства в Первую германскую войну, сгорел и разметан по ветру в пожарах и вихрях революции. И большие и малые герои той войны по заслугам своим не получили. Кто в этом виноват? Никто не виноват. Причина этому наша история и судьбы нашей Родины.
Вот какой случай должен был бы, по-моему, сохраниться в боевой хронике нашего полка.
Не имея карты и описывая бой, я не могу даже указать стороны света. Названия деревень и многие имена я также забыл… Но это был первый бой, в котором я участвовал, поэтому всю его общую картину и отдельные эпизоды я помню так отчетливо, как будто бы все это происходило вчера.
После двухмесячной стоянки в резерве под Варшавой, сначала в Гарволине, а затем в Гощине, где мы встретили 1915 год, в самых последних числах января нас по железной дороге перевезли под Ломжу.