– Что, отвоевали уже, что ли, сражатели?!

– Эка, жеребцы, – послышался злобный голос, – как пять дней жрать да спать не дадут, так поговорите… так вашу растак!..

Когда стали попадаться толпы уже человек по двадцать, пришло мне в голову, что по уставу отступающие в беспорядке войска полагается задерживать, приводить в порядок и снова вести на неприятеля.

Высказал я свои мысли Павлику Купреянову, но сочувствия от него не получил. А спрошенный на этот предмет фельдфебель Ситников высказался еще определеннее:

– Да на что они нам, вашесродие, такие-то нужны? Их перво-наперво кормить надо, да чтоб отоспались, да в строй поставить на недельку, тогда из них толк выйдет… Пущай себе идут, их уж там в тылу в порядок приводить будут!

Еще минут через двадцать пришли в Порытые. Большая и богатая деревня с водяной мельницей, наполовину уже пустая. Кое-где в домах еще копошатся жители.

На площади встретил нас 4-го Кавказского стрелкового полка капитан Таралло, большой молодчина, старался держаться бодро, но видно сразу, что вконец измучен. Мы с Дивовым ему отрапортовали.

– Это что, гвардия? Оно и видно! Слава богу, что вы пришли… Мы семь дней шли с боями. Последние дни не спали и не ели. У меня два батальона, а всего наберется человек пятьдесят и один прапорщик… Немцы придут вот из этого леса. Может быть, через час, может быть, и раньше… Справа у нас туркестанские стрелки, но им меньше досталось, чем нам, и они более или менее в порядке… Мы самый левый фланг отряда, так что слева, насколько я знаю, никого нет. Вы уж тут распоряжайтесь, а я еле на ногах стою… Пойду вот в эту избу и подремлю хоть полчаса… Если понадобится – разбудите.

Мы его успокоили, угостили галетами и коньяком и отправили спать, а сами стали распоряжаться. На моем участке Таралло больше не показывался, и я его больше не видал. Но часа через два, когда началось настоящее [сражение], он снова появился на более жарком Дивовском участке, где сидели и его стрелки, и отлично там действовал. Потом мы узнали, что за эти бои он получил Георгия, а через несколько дней после получения был убит.

Деревня Порытые расположена на пологом скате невысокого холма, вдающегося в поле мысом. Весь этот мыс опоясывает ручей, в это время замерзший, на котором стоит мельница. Параллельно ручью, поверху холма, идет широкая дорога с канавами по бокам и с парапетом из полуаршинных валунов. За ручьем во все стороны расстилается широкое поле. За полем, шагах в 1000, на горизонте лес. В поле впереди мельницы, почти на половине дороги; до леса кладбище с каменной оградой. Позиция была прекрасная, и, если бы дали нам полубатарею да штук пять пулеметов, мы бы с двумя ротами отсиделись бы на ней хоть от бригады.