Первым делом мы с Дивовым поделили боевые участки. Я взял себе левый с мельницей, по фронту шагов триста, а он правый. К нему же влились оставшиеся стрелки. Как уже сказал нам Таралло, справа от Дивова заняли позиции уцелевшие стрелки под командой генерала Бендерова (болгарина на русской службе). Ему же подчинялись и мы. Слева от моего участка, насколько нам было известно, не было никого. Чтобы обезопасить себя от сюрпризов с этого фланга, мы с Дивовым решили выслать на 1/2 версты влево офицерский дозор. С дозором пошел Бойе.
Когда придут немцы, мы не знали, поэтому каждая минута была дорога. Мы с Купреяновым расположили наши войска таким образом: перед мельницей вдоль ручья – 1-й взвод под его командой; шагов на сто позади и справа, с возвышением над ними сажени на две, так что могли палить им через головы, вдоль дороги за камнями расположились 2-й и 3-й взводы. С ними засел в траншею и я. Сзади еще выше нас, у самой деревни, расположился 4-й взвод с фельдфебелем Ситниковым. Этот взвод был как бы в резерве, но мог палить, и палил через головы, и наши, и Павлика. Таким образом, хоть и без артиллерии и без пулеметов, была нами сооружена трехъярусная оборона, для наступающего по открытому полю противника вещь весьма неприятная.
Беспокоило нас с Павликом торчавшее почти посередине поля, то есть между нами и лесом, кладбище. Стены у него были крепкие, каменные. Разрушить нам его было невозможно, а оборонять немыслимо, слишком оно уже было выдвинуто вперед. А так, как оно стояло, мы знали, что немцы за его стенами будут накапливаться. Но делать было нечего… Послали на кладбище отделение в 10 человек с приказанием, во-первых, измерить все расстояния, а затем расположиться за оградой, а когда немцы покажутся, открыть по ним самый свирепый огонь, по 10 патронов с человека, после чего тикать назад. Кроме неприятной неожиданности противнику, это должно было дать нам знать, что пора кончать работы и занимать места.
А работы было очень много. За исключением придорожной канавы, где устроились мои два взвода и которые тоже нужно было расширять и углублять, остальные два окопа нужно было рыть заново. В военном училище мы, юнкера, сами рыли стрелковые окопы малыми лопатами. В полку на занятиях сколько раз я видел, как их рыли солдаты… И всегда это дело продвигалось очень медленно. За два часа, бывало, выроют такой окопчик, что просто смотреть не на что. В этот раз был февраль месяц. Земля промерзла и была твердая как камень. Но тут каждый работал для себя, уже не за совесть, а за страх…