Несколько двухсаженных фонтанов земли взлетели к небу совсем близко.

Но мы все были в таком состоянии, что даже не пошевелились, а стоя во весь рост, прильнув к биноклям, изо всех сил старались разглядеть и понять, что там впереди делается.

Около наших ног, не отпуская трубки, лежал телефонист. Голос у него прерывался. Видно было, что волновался он не меньше нашего.

– Вашесбродие, преображенцы остановились!..

По сразу изменившемуся характеру стрельбы прямо перед нами, стало ясно, что там творится что-то для нас скверное.

– Боже ты мой, Господи, опять неудача!

Так прошло минут пять. Вдруг снова голос телефониста, на этот раз радостный:

– Вашесбродие, из штабу передают: егеря дошли и заняли окопы!

И сразу же на душе стало легко и захотелось туда бежать.

Передали эту радостную весть по полкам нарочно или узнали сами, как мы, но через минуту весь верстовой четырехугольник резервов, измайловцы и мы, стали бешено кричать. Измайловцы начали, мы подхватили:

– Кавалерия, кавалерия!!

Рев был дикий, радостный, оглушительный… Ни на каких смотрах и парадах так никогда не кричали.

Слева, внизу, в лощине, довольно близко от нас, стоял спешившись какой-то кавалерийский полк. Кажется, мариупольские гусары. Мы тогда в первый раз их заметили.

Видно, этого крика они только и ждали. Выскочили вперед офицеры. Слабо донеслась до нас команда:

– По коням! Садись! Рысью ма-арш!

Эскадроны один за другим двинулись и сразу же перешли в галоп. Но еще не выходя из нашего поля зрения, вдруг сбивчиво остановились, покрутились на месте и полным ходом пошли назад.

К этому времени прекратился и крик.

Заняли ли егеря первую линию немецких окопов и были выбиты, или просто не смогли до нее дойти, как преображенцы, но стало ясно, что радость была преждевременна, что никакой победы нет и что кавалерии там делать нечего.

Сердце у нас опять упало, и на этот раз окончательно. Через полчаса стало известно, что атака была отбита по всей линии и у преображенцев, и у егерей и что потери большие.

Среди офицеров несколько раненых, а убиты у преображенцев Малевский-Малевич, брат полкового адъютанта Петра Малевского, а у егерей молодой князь Оболенский.