На участке батальона сосредоточили огонь тяжелые батареи. От нас все это место казалось сплошным столбом черной земли двухсаженной высоты. Продолжалось это минут сорок. Передавали потом, что за это время батальон потерял до 30 % состава и для атаки был заменен другим.

После визита в штаб полка я пошел опять в роту. Скоро стало смеркаться, и привезли ужин.

Вот тут бы дать чинам по чарке водки и сказать приличное случаю слово! Но при нашем «сухом режиме» об этом нечего было и мечтать.

Позвал Смурова и вручил ему конверт.

– Вот, Александр Николаевич, если со мной сегодня ночью что-нибудь случится, то ты мой ящик, наверное, повезешь в Петербург… Это письмо передай моей жене и расскажи ей все, как было. Вообще, в случае чего она тебе всегда поможет… А теперь поцелуемся, пожелай нам победы, а мне Георгиевский крест!

– Желаю вам, вашсбродие, легкую рану, тогда опять на Фонтанку поедем!

И тут случилась вещь, в которую трудно поверить. Но тем не менее все именно так и было.

В этих моих писаниях кое-где я мог свободно напутать. Мог наврать в описании нашего расположения или в количестве орудий. Но такие вещи не забываются, и все, что за этим произошло, теперь, через 24 года, я помню также ясно и отчетливо, как если бы это случилось вчера.

Начавшаяся в шесть часов утра и продолжавшаяся беспрерывно целый день наша артиллерийская подготовка на фронте двух атаковавших дивизий, в девять часов вечера 6 сентября 1916 года, за семь часов до срока атаки, вдруг совершенно неожиданно прекратилась.

Первые минуты мы не могли понять, в чем дело. Отменена атака? Стали звонить в штаб полка. Там тоже ничего не понимают. Передают, что неожиданно артиллерия получила приказание прекратить огонь.

Через несколько времени из штаба дивизии объяснили, что прекратили стрельбу потому, что за темнотой нельзя «вести наблюдение за попаданием» и что при таких условиях «не стоит тратить снарядов»…

Веселый разговор!

А жизни наши при таких условиях тратить стоит?

И вздор это все. Отговорки для институток младшего возраста… Всякий военный званием выше ефрейтора знает, что в позиционной войне порядочная артиллерия, а наша была отличная, имеет все главные пункты у неприятеля пристреленными заранее и все данные записанными. Как же немцы стреляли по ночам?..

Да и как можно вести наблюдения за попаданиями, когда сразу палит 60 пушек, и над всей линией противника широченное облако пыли, так что не то что отдельных попаданий, а вообще ничего не видно.

Наконец, если артиллерия для подготовки атаки стала на новые места и прежние данные больше не годны, так начни пристрелку одним-двумя орудиями за полчаса до подготовки, а потом и жарь с найденным прицелом хоть целую неделю…