Совещание состоялось 5 февраля на Старой площади, в помещении, где когда-то заседало Политбюро ЦК КПСС. Альтернативное заявление имело определенные недостатки — взаимные обязательства относились теперь к предстоящим выборам в Госдуму; президентские выборы вообще не упоминались; ни слова не говорилось о необходимости снять вопрос об импичменте, что наводило на мысль о стремлении использовать кампанию по импичменту для «контратаки», в том числе против правительства, обвиняемого в «косвенном пособничестве» отстранению президента. В то же время заявление и в новом варианте содержало ряд полезных положений. Среди них — отказ без предварительных консультаций ставить вопросы об изменении конституции и отставке правительства, меры по улучшению условий выборов в Госдуму, «недопущение криминализации органов законодательной и исполнительной власти». Исходя из этого, мы поддержали проект совместного заявления. Однако идея совместного заявления — в моей редакции или «альтернативного» — так и не была реализована, ушла в песок…

Между тем рейтинг правительства и его руководителя продолжал расти. Но параллельно росло и количество публикаций и телепередач, в которых все более резкой и беспредметной критике подвергался кабинет, давались прогнозы по поводу его предстоящей замены.

Кульминацией, конечно, было заседание, на котором президент, оглядев всех сидевших за огромным круглым столом в Кремле, бросил свою «историческую» фразу: «Не так сидим». К этому моменту С. В. Степашин уже был назначен первым заместителем председателя правительства, и он-то «не так сидел». Вместо того, чтобы рядом с президентом, — через несколько стульев от него.

И все-таки мне казалось, что в вопросе о снятии меня с поста премьера позиции Ельцина и «семьи» не во всем совпадали. Впрочем, я думаю так и сегодня. Неужели я ошибался и тогда, и сейчас?

15 марта я посетил Бориса Николаевича в ЦКБ и после наставлений, как нужно вести себя с журналистами, советов встретиться с главными редакторами, побывать на телеканалах (что я, кстати, исправно делал), Ельцин сказал присутствовавшим при этом разговоре корреспондентам телекомпаний:

— В некоторых СМИ говорят, что кто-то хочет вбить клин между мной и премьер-министром. Природа еще не создала клина между Ельциным и Примаковым.

Через два года я прочел только что изданную в Москве великолепную книгу «Воспоминания» великого князя Александра Михайловича, который со слов С. Витте пересказал, как произошло снятие того с поста председателя Кабинета министров России. «Государь — восточный человек, типичный византиец, — сказал про Николая II Витте после своей отставки в 1906 году. — Мы говорили с ним добрых два часа; он пожал мне руку; он меня обнял. Желал мне много счастья. Я вернулся домой, не помня под собой ног, и в тот же день получил указ о моей отставке»[41].