А сам Александр, по словам Пушкина:

Всю жизнь свою провел в дороге,

Простыл и умер в Таганроге.

Умер, оставив младшему брату Николаю империю и новый зреющий бунт в гвардии. А нам — множество загадок. Часть из них касается соотношения фактов и легенд: насколько он посвящен в заговор, поставивший его на трон, был или не был он старцем Федором Кузьмичом, умер или удалился от мира? Часть — человеческой натуры: было ли превращение Александра из реформатора в консерватора неизбежным? Поддавался ли он влиянию своих друзей или выбирал друзей, подчиняясь переменам в своих мыслях? Что сказал бы 15-летний Александр 48-летнему Александру? И что бы тот ему ответил?

Глава 9. Николай I и семья Бенкендорфов — надежная опора трона

Глава 9. Николай I и семья Бенкендорфов — надежная опора трона

Портрет самодержца

Портрет самодержца

Николай I один из самых «самодержавных» российских императоров. Россию воспринимал как огромное поместье и пытался управлять ею как рачительный землевладелец, входивший во все детали быта своих подчиненных и не допускавший рискованных экспериментов.

Его превосходный портрет дала в своих воспоминаниях Анна Тютчева: «Его внушительная и величественная красота, величавая осанка, строгая правильность олимпийского профиля, властный взгляд, все, кончая его улыбкой снисходящего Юпитера, — все дышало в нем земным божеством, всемогущим повелителем, все отражало его незыблемое убеждение в своем призвании. Его самодержавие милостию Божией было для него догматом и предметом поклонения, и он с глубоким убеждением и верой совмещал в своем лице роль кумира и великого жреца этой религии…

Как у всякого фанатика, умственный кругозор его был поразительно ограничен его нравственными убеждениями. Он не хотел и даже не мог допустить ничего, что стояло бы вне особого строя понятий, из которых он создал себе культ. Повсюду вокруг него в Европе под веянием новых идей зарождался новый мир, но этот мир индивидуальной свободы и свободного индивидуализма представлялся ему во всех своих проявлениях лишь преступной и чудовищной ересью, которую он был призван побороть, подавить, искоренить во что бы то ни стало, и он преследовал ее не только без угрызения совести, но со спокойным и пламенным сознанием исполнения долга. Глубоко искренний в своих убеждениях, часто героический и великий в своей преданности тому делу, в котором он видел миссию, возложенную на него провидением, можно сказать, что Николай I был Дон-Кихотом самодержавия, Дон-Кихотом страшным и зловредным… <…>