Наконец до Зимнего дворца долетают залпы пушек, из окон они видят вспышки пламени. К дворцу приближаются несколько офицеров, Александре Федоровне кажется, что она узнает среди них Николая, наконец он здесь, и она узнает, что восстание подавлено: «О, Господи, когда я услышала, как он внизу отдавал распоряжения, при звуке его голоса сердце мое забилось! — записывает она. — Почувствовав себя в его объятиях, я заплакала, впервые за этот день… Боже, что за день! Каким памятным останется он на всю жизнь!»

Вернувшийся Николай решил вывести наследника к построенному на дворе гвардейскому Саперному батальону. Камердинер вдовствующей императрицы, Гримм, снес мальчика на руках по внутренней лестнице, а император, обращаясь к саперам, просил их полюбить сына, как сам он любит их; потом передал его на руки находившимся в строю георгиевским кавалерам, приказав первому человеку от каждой роты подойти его поцеловать. Саперы с кликами радости и восторга прильнули к рукам и ногам наследника.

Александра Федоровна пишет: «Я была совсем без сил, не могла есть, не могла спать; лишь совсем поздно, после того, как Николай успокоил меня, сказав, что все тихо, я легла и спала, окруженная детьми, которые тоже провели эту ночь как бы на бивуаках. Три раза в течение ночи Николай приходил ко мне сообщить, что приводят одного арестованного за другим и что теперь открывается, что все это — тот самый заговор, о котором нам писал Дибич… Совсем с новым чувством проснулась я на другое утро, с новым чувством смотрела я на моего Николая, как он проходил по рядам солдат и благодарил их за верную службу; затем он покинул Дворцовую площадь, и все вернулись к своему обычному спокойному состоянию; внутренне же ужас этого дня еще долгое время не будет изжит».

Что пережил в этот день маленький Саша, мы можем только вообразить, но с этого момента его стали осознанно готовить к «профессии» самодержца. К счастью, муза Клио отпустила наставникам Александра достаточно времени.

Сестра Александра Ольга Николаевна вспоминает: «В июле 1824 года воспитателем Саши был назначен Карл Карлович Мердер. Он был прирожденный педагог, тактичный и внимательный. Правилом его работы было развить хорошие черты ребенка и сделать из него честного человека. И этому правилу он оставался верен совершенно независимо от того, был ли его воспитанник простым смертным или Великим князем. Таким образом, он завоевал любовь и доверие ребенка. Он не признавал никакой дрессировки, не подлаживался под отца, не докучал матери, он просто принадлежал Семье: действительно драгоценный человек! Никто из тех, кто окружал нас, не мог с ним сравниться. Судьбе было угодно, чтобы он не дожил до совершеннолетия Саши. Он умер в Риме в 1834 году.