Наконец император Александр II решает принять меры.

Шереметев пишет: «Я не буду говорить о последующей драме, закончившейся удалением княжны Мещерской за границу, где ее против воли выдали замуж за Демидова Сан-Донато. Но мне пришлось быть случайным свидетелем последнего вечера, проведенного ею в России. После обеда у полкового командира князя В.И. Барятинского в Царском Селе мне предложено было ехать с ним на музыку в Павловск. В четырехместной коляске сидели князь Барятинский и княжна Мещерская. Я сидел насупротив. Князь был молчалив и мрачен. Разговора почти не было. Княжна сидела темнее ночи. Я видел, как с трудом она удерживалась от слез. Не зная настоящей причины, я недоумевал и только потом узнал я об отъезде княжны за границу на следующий за тем день».

Женихом Марии стал сын Павла Николаевича Демидова и Авроры Карловны Шернваль-Демидовой-Карамзиной, также лишившийся отца в очень раннем возрасте. Он хорошо образован, богат, жил в Париже, исполнял обязанности сверхштатного секретаря при русском посольстве и прославился своими безумными тратами.

Цесаревич Александр последний раз встретился с княжной в Париже на Всемирной выставке, куда он приехал с отцом по приглашению Наполеона III. Там он увидит ее в доме тетки — княгини Чернышевой, а вскоре узнает о ее помолвке. 28 мая цесаревич написал в дневнике: «Узнал вчера новость, которая меня очень обрадовала, а именно, что М.Э. Мещерская выходит замуж за Демидова, сына M-me Карамзин. — Дай Бог ей всякого счастия, — я это ей желаю от всего сердца; она заслуживает это…»

Но пожелания не сбылось. Мария Элимовна скончалась 26 июня 1868 г. после родов. Об этом написала великому князю Владимиру Петровичу Мещерскому свекровь Марьи Элимовны: «Несколько часов после родов все шло отлично, как вдруг сделался прилив крови к мозжечку, и доктора прибежавшие могли только быть поражены ужасною силою припадка, не уступавшего никаким средствам. Бедная больная страдала ужасно, и когда тетушка моя Аврора Карловна подошла к ней, она сперва ее не узнала, а потом сказала: “Аh, je sens que je deviens folle” (“Ах, я чувствую, что схожу с ума”). Это были почти последние слова ее; потом настало усыпление и все кончалось понемногу. Муж был в исступленье, но теперь под влиянием горя смирился и немного рассеивается. Долго и весело два часа после родов любовалась М. Э. своим ребенком! — Бедный ребенок, как жалка судьба его!..» 21 января 1869 г. великой князь сделал запись о разговоре с А.В. Жуковской, «с которой больше всего вспоминали про милое прошедшее время и, конечно, про бедную М. Э., о которой вспоминать мне всегда тяжело, а в особенности после несчастной ее кончины, подробности которой ужасно грустны».