В конце концов его склонили подписать манифест.
Мне передавали, что Великий Князь Николай Николаевич будто бы грозил в противном случае застрелиться. Императрица рассказывала, что она сидела в это время с Великой Княжной Анастасией Николаевной, и у них такое было чувство, как будто рядом происходят тяжелые роды. Слышала я тоже, что будто, когда Государь, сильно взволнованный, подписывал указ о проекте Государственной Думы, министры встали и ему поклонились. Государь и Государыня горячо молились, чтобы народное представительство привело Россию к спокойствию и порядку.
Открылась Государственная Дума после Высочайшего выхода в Зимнем дворце. Я с другими проникнула в Тронный зал и слышала, как Государь приветствовал членов Думы. Мало осталось у меня в памяти о первой Думе; много было разговоров, а дела мало. Она была закрыта по Высочайшему указу после двух месяцев существования. Газеты были полны сообщениями о событиях, происходивших на Руси, но до Дворца доходили лишь слабые отклики».
Но особенно недовольство российского общества Александрой Федоровной возросло после начала войны с Германией, когда императрица стала «ненавистной немкой» и «шпионкой кайзера». Газеты публиковали карикатуры, на которых императрица «признавалась»:
И вот уже по Петербургу поползли слухи, что императрица готовит переворот, дабы стать регентшей при малолетнем сыне: она-де «намерена и по отношению к своему мужу разыграть ту же роль, которую Екатерина разыграла по отношению к Петру III».
В деревнях говорили: «Наша Государыня Александра Федоровна отдала бы все германскому императору Вильгельму, — она ему родня», «Сама Государыня Императрица — главная изменница. Она отправила золото в Германию, из-за нее и война идет». В армии считали, что она поддерживает всех шпионов-немцев, которых по ее приказанию начальники частей оставляют на свободе. Медсестра Вера Чеботарева, работавшая с Александрой Федоровной в царском лазарете, записывает в дневнике в ноябре 1916 г.: «26-го это ненужное появление с государыней и наследником на Георгиевском празднике. Настроение армии — враждебное, военной молодежи тоже: “Как смеет еще показываться — она изменница”». В отчетах военной цензуры утверждалось, что многие солдаты считали царицу «чистокровной немкой, играющей в руку Германии», что царя солдаты «любят», но думают, что «до него ничего не доходит, а то бы он искоренил немецкое влияние».