Инденбом настолько оказался полезен Эйзенштейну, что после съемок первой серии фильма из ассистента был переведен вторым режиссером, а во время съемок второй серии стал соавтором. По согласованию с режиссером он редактировал сценарий; текущие съемки часто обсуждали вдвоем[547]. Инденбом читал и делал выписки из сочинений и публикаций источников, которые сам Эйзенштейн не успевал осваивать. Сохранилось 135 страниц его исторических справок и выписок из источников; на многих есть пометы Эйзенштейна[548]. Будучи убежденным, что ему удалось создать особый тип исторического исследования, в марте 1942 г. он инициировал через Инденбома обсуждение сценария с историками. Теперь он сам шел навстречу с историками и не боялся их критики, как это было во время съемок кинофильма «Александр Невский».

Направляя Инденбома в Ташкент Эйзенштейн точно знал, что он хочет от профессиональных историков. В архиве М.В. Нечкиной до сих пор лежит записка:

«Алма-Ата, 9 марта 1942 г.

Уважаемая тов. Нечкина!

Посылаю Вам свой сценарий «Ивана Грозного» и очень прошу Вашей консультационной помощи. Общие установки по решению темы я получил от тов. Жданова лично и думаю, что в этом направлении вещь выдержана правильно. Старался в меру отпущенных сил освоить и материал, и дух истории. Насколько удалось – судить Вам.

К сожалению, не могу сам приехать в Ташкент, а потому очень прошу Вас переговорить обо всем с моим ассистентом тов. Инденбомом. С нетерпением буду ждать результатов.

С тов(арищеским) приветом

проф(ессор) С. Эйзенштейн»[549].

Эйзенштейн как щитом сразу прикрылся «общими установками», которые получил от Жданова лично. Речь идет не об оценке «концепции» сценария, а о мало уловимом «духе истории».

Первую телеграмму из Ташкента Эйзенштейн получил 19 марта 1942 г.:

«Алма-Ата, киностудия Эйзенштейна, Ташкента 17.III.42 (?)

Нечкина дала восторженную оценку сценарию исторической достоверности художественной силе – тчк Готье Виппер пока больны Инденбом»[550].

Через два дня обрадованный Эйзенштейн откликнулся:

«Срочная Ташкент – Алма-Ата, киностудия Инденбому

Черкасову сердечный привет. Настоятельная просьба заехать переговорить Грозном тчк Очень обрадован отзывом Нечкиной поблагодарите передайте привет Эйзенштейн

21. III.42»[551].

Судя по всему, Инденбом был «вязким» собеседником и исполнительным человеком. Дожидаясь выздоровления Виппера и Готье, он продолжал пробиваться к другим историкам, имевшим отношение к эпохе Грозного, а пока написал подробный и чрезвычайно интересный отчет об отзыве Нечкиной, который она ему наговорила. Вот это письмо, которое здесь публикую впервые и полностью: