— Моя группа крови и группа спермы отличаются друг от друга, — Чикатило улыбнулся. — А у всех остальных людей они совпадают.

— Как давно вы об этом знаете?

— С восемьдесят четвертого года.

Ковалев с Липягиным переглянулись. Чикатило смотрел на микрофоны, словно он разговаривал с ними.

— Мне предъявлено обвинение в тридцати пяти убийствах, изнасилованиях и актах мужеложства, совершенных между тринадцатым июня тысяча девятьсот восемьдесят третьего года и шестым ноября тысяча девятьсот девяностого года. Я полностью признаю свою вину в совершении этих преступлений и готов дать все необходимые показания.

Наступила звенящая тишина, только слышно было, как шуршали бобины магнитофона.

— Стоп! Перерыв пять минут, — объявил Брагин и кивнул одному из офицеров. — Принесите материалы по убийствам в восемьдесят третьем и восемьдесят четвертом годах.

Затем он обратился к Чикатило:

— Вам что-то нужно? Чай, обед? Может быть, в туалет хотите?

— Я хочу все рассказать, — ответил Чикатило с улыбкой. — Я давно хотел лечиться, но обращался к врачам редко, надеялся на Чумака и Кашпировского[14]. Я готов давать показания по совершённым преступлениям, но прошу не терзать меня деталями, подробностями, так как моя психика этого не выдержит.

* * *

Липягин и Горюнов курили на лестнице, рядом прохаживался Витвицкий, о чем-то напряженно размышляя.

— Своими бы руками задушил паскуду… У меня в голове не укладывается… Как? Зачем? Детей… — Липягин хмурился, глубоко затягиваясь от волнения.

— А то ты до этого не знал, — проворчал Горюнов.

— Это называется персонификация, — вмешался Витвицкий. — До этого все преступления были разобщенными и из-за этого казались абстрактными, а сейчас вы видите перед собой конкретного человека, совершившего их.

— Спасибо, Виталий Иннокентьевич. Разъяснил. — Липягин делано поклонился, затушил окурок.

— Зря вы иронизируете, товарищ майор, — раздался голос вышедшего из коридора на лестничную площадку Некрасова. — Мой коллега все правильно объяснил. Более того, вас ожидает немало сюрпризов.

— Это каких, интересно? — поинтересовался Горюнов.

— Люди психологического склада, подобного этому Чикатило, очень скрупулезны и въедливы во всем, что касается их личности. Я думаю, что он помнит каждое убийство вплоть до мельчайших деталей. Вы предъявили ему тридцать пять, кажется, эпизодов?

Липягин кивнул.