— Раз лег — значит, ложись! — зло поторопил Александр Семенович.

Чикатило затравленно поглядел через плечо на сердитого полковника.

— Подследственный, делайте как тогда, — подстегнул Липягин.

Чикатило, кряхтя, опустился на колени и лег на землю, подминая под себя манекен. Несколько мгновений он лежал неподвижно, затем начал медленно двигать тазом, изображая половой акт. Сперва не спеша, будто стесняясь, потом быстрее, пока не задергался всем телом.

Это выглядело нелепо и страшно. Липягин поморщился, полез за новой сигаретой.

— Он стал вырываться, — продолжая дергаться, хрипло проговорил Чикатило. — И я начал бить его ножом…

Он несколько раз ударил сбоку по манекену сжатой в кулак, сжимающей воображаемый нож рукой.

— Блядь, я его застрелю сейчас прямо здесь, — сквозь зубы процедил Ковалев на ухо майору. — Пацану десять лет было…

— Александр Семенович, шел бы ты в машину, а? — негромко отозвался Липягин. — Мы все сделаем сами: запротоколируем, снимем, запишем.

— Все нормально, Эдик, — взял себя в руки полковник. — Работаем.

— Потом я встал, застегнул штаны… — поднялся с земли Чикатило. — Он лежал и смотрел на меня, и я…

Он замолчал и судорожно облизнул и без того влажные губы.

— Он был жив? — холодно спросил Липягин.

— Я… Я не знаю… — заторопился вдруг Чикатило. — Нужно было пульс, наверное, пощупать… Или зеркальце ко рту поднести…

— Сука! — не выдержал один из оперативников. — Я бы тебя…

— Саня! — резко перебил Липягин. — Марш в машину!

Оперативник, стиснув зубы, посмотрел на начальство. Развернулся под тяжелым взглядом майора и, ссутулившись, побрел обратно к станции.

— Подследственный, продолжайте, — повернулся к Чикатило Липягин.

— Я вырезал ему глаза, чтобы он не смотрел на меня. Вот так. — Чикатило наклонился и сделал быстрое движение возле головы манекена, будто ковыряя там ножом. — Потом я стал собирать одежду.

— Для чего вы стали собирать одежду? — неожиданно громко спросил Липягин.