Таким образом, этот год окончился на грустной ноте.
Глава 21 Научное мировоззрение
Глава 21
Научное мировоззрение
1932 г. для Фрейда ознаменовался дополнительным стрессом, вызванным внешними обстоятельствами. Появилась необходимость вмешаться в реорганизацию «Verlag», в том числе и его финансовой структуры (несмотря на то, что на своем 70-летии Фрейд выразил желание отойти от организационных проблем психоанализа). Ухудшение здоровья и все более сомнительные эксперименты Ференци также очень его беспокоили.
Однако особенно тревожило Фрейда ухудшение политической ситуации в Германии. Несмотря на то что он всегда считал себя евреем (см. письмо к членам ложи Бнай Брит от 1926 г., приведенное в главе 16), он вырос под сильным воздействием немецкой культуры. Мы знаем, какое влияние оказала работа Гёте «Природа» на выбор им своего призвания. Долгое время Фрейд не мог поверить, что родина таких людей, как Гёте и Кант, может стать центром противостояния Разуму. Однако теперь он уже не мог больше сомневаться в том, что мир катится в пропасть. Из Берлина, вместе с множеством других людей, начали уезжать и многие аналитики, однако два сына Фрейда все еще оставались в Германии. Политическая ситуация в Австрии тоже приближалась к критической черте.
Потому вполне оправданно было ожидать, что соединение физических страданий и пугающей политической ситуации отразится на установках Фрейда и его настрое. Фрейд все чаще встречал меня приветствиями, за которыми угадывалось горькое чувство безнадежности. Он испытывал отвращение от постоянной возни со своим протезом. Иногда мне даже казалось, что силы его на исходе. Он выражал сильное беспокойство по поводу ситуации в Германии. Однако в этом году письма Фрейда часто были полны и особенной душевной умиротворенности. Его переписка продолжалась все так же интенсивно. Письма к Эйтингтону и Джонсу касались большей частью личных, профессиональных и научных вопросов. Переписка с Мари Бонапарт оставалась такой же оживленной, как и всегда, а письма к Арнольду Цвейгу становились все более доверительными. Письмо Цвейгу, написанное 8 мая 1932 г., наиболее ясно демонстрирует сферу интересов Фрейда и его эмоциональный настрой этого времени.
«Вы правы. Я только отпраздновал свой день рождения и сейчас усиленно пытаюсь оградить себя от вытекающих отсюда обязанностей. Однако возвратимся к Вам: сколь, должно быть, странной предстала перед Вами та трагическая и фантастическая страна, которую Вы посетили. Если вдуматься, то эта полоска нашей родной земли по большому счету не ассоциируется ни с какими открытиями, изобретениями или прогрессом, как, например, Финикия, где изобрели стекло и алфавит (хотя и то и другое сомнительно!), или остров Крит, знаменитый своей минойской культурой, Пергам, напоминающий нам о появлении пергамента, магнезии для магнита и т. д. до бесконечности. По сути, Палестина не произвела ничего, кроме религии, священного безумия и дерзких попыток покорить внешний мир внутренним, миром мышления, руководимого желанием. Но мы произошли оттуда (хотя один из нас считает себя еще и немцем). Там жили наши предки, возможно, пять столетий, а возможно, и все десять. Трудно представить себе, сколь многое из той жизни навсегда вошло в нашу плоть и кровь. Какой невероятно интересной могла быть жизнь, если бы мы больше знали о таких вещах! Однако единственное, в чем мы можем быть уверены, так это в чувствах, которые мы в данный момент испытываем! Среди них и те, которые говорят о моем теплом отношении к Вам и Вашей работе!»