Но вызванное экономическим кризисом резкое сокращение ассигнований, отпускаемых МИД ЧСР на деятельность Объединения российских земских и городских деятелей (Земгора), занимавшегося распределением финансовой помощи эмиграции, больно ударило по ней, и 23 февраля 1932 г. Изюмов, входивший, как и Водовозов, в Пражскую группу ТНСП, жаловался Мякотину: «Прага живет нервно, говорю про русскую Прагу: иждивение выдали только в половине февраля, еще урезавши и предупредивши – пока до июля. В Земгоре совсем плохо…». И добавлял: «Бунтует В[асилий] В[асильевич]. Он вошел сам в бюджетную комиссию, ходит туда с О[льгой] А[лександровной], а она потом по Праге пускает всякие слухи»715.
На годичном общем собрании Земгора, растянувшемся на четыре заседания (11, 19 марта, 2, 5 апреля), отмечалось, что из‐за долгов пришлось уволить большинство его служащих, прекратить издание журнала «Русская школа за рубежом» и свернуть деятельность Комитета по изучению Сибири, закрыть автошколу, а теперь речь идет о невозможности содержать «здравницу» для туберкулезных больных и, из‐за чего особенно расстроился Водовозов, эмигрантскую библиотеку-читальню имени Масарика. Ее книжный фонд, с отделениями в Братиславе, Брно и Ужгороде, составлял около 54 тыс. экземпляров, но часть была уже описана по исполнительным листам кредиторов, и возникла угроза, вскоре, увы, реализовавшаяся, распродажи книг с публичных торгов. В «особом мнении», критикуя представленную смету, Водовозов негодовал, что «ассигновка на библиотеку до крайности урезана», и, учитывая «общее обнищание русской эмиграции» и «катастрофическое финансовое положение», предлагал снижение окладов членов комитета и служащих канцелярии Земгора, что, конечно, им не понравилось716. Выступая 2 апреля в прениях, Водовозов отчитал заведующего библиотекой, который ее «систематически разрушал», и комитет Земгора, покрывающий своих служащих (помощник заведующего библиотекой Л. А. Крезе растратил деньги ссудо-сберегательной кассы). Но руководители комитета оскорбились, посчитав, что им предъявили обвинения «уголовного характера». Хотя на собрании раздавались голоса, что оратор «неправильно понят», а его резкое выступление – «плод излишней нервности», Водовозов заявил, что, поскольку «моральный авторитет Земгора растерян», он выходит из него717. (14 мая Водовозов потребовал также вычеркнуть себя из членов ссудо-сберегательной кассы «Славянская взаимность» и вернуть внесенный им денежный пай718.)
Комментируя 7 апреля упомянутый инцидент, Изюмов снова указывал Мякотину на бедственное положение Земгора: «Обещания, которые были даны в смысле помощи, при всем желании оказались неисполнимыми. Ставить в данный момент какие-нибудь принципиальные вопросы глупо и ни к чему. Между тем В[асилий] В[асильевич], настроенный О[льгой] А[лександровной], пошел именно по этому пути и, придравшись к пустякам, вышел из Земгора, наговоривши довольно много неприятных слов и не учтя, что в комитет входит и наш товарищ. Это прибавило еще взаимных обид и неприятного настроения»719. В другом письме, от 10 апреля, адресованном С. П. Мельгунову в Париж, сетуя, что пражским народным социалистам придется заплатить за поручительство, чтобы уволенный со службы «подлец» Крезе (народный социалист) мог получить ссуду по векселю для покрытия своей растраты, Изюмов пояснял: «Земгор, собственно, идет ко дну, и мы (то есть поручители: А. А. Виноградов, С. И. Гессен, А. Ф. Изюмов, Е. А. Ляцкий, В. С. Озерецковский. –