Полковник Ильин, инициатор всей этой затеи, всячески убеждал ускорить вынесение общего решения, так как иностранные дипломаты ожидают их для сообщения своим правительствам. Тут же, однако, стало известным, что сообщение это и технически трудноисполнимо. Перегруженность единственной радиотелеграфной станции, соединяющей весь Восток с западными государствами, была столь велика, что телеграммы не передавались по нескольку недель.

Обстоятельство это побудило прийти к другому решению – к немедленной отправке особой делегации в западные политические центры, которая там и отстаивала бы положения, принятые в Яссах. Делегация должна была представлять все цвета русской политической радуги, а посему выбрали Милюкова, Третьякова, Титова, Шебеко и меня. Делегация выехала из Одессы через Константинополь в Париж и Лондон.

Тем временем, наконец, сговорились на более или менее единогласно принятом обращении к союзникам, снабженном некоей компромиссной политической платформой участников собрания. Состоялось затем и то единственное собрание, в котором приняли участие посланники держав согласия и их военные агенты. Происходило это собрание уже не в подвале, а в зале консульства. Участвовали французский посланник Saint Aulaire, английский Barday, американский Wopisko; из военных агентов припоминаю очень живо относившегося к русскому вопросу англичанина генерала Ballard, однажды даже пришедшего на русское собрание, очевидно, чтобы посмотреть, чем могут заниматься люди, в течение стольких дней обсасывающие вопрос, на каких политических основаниях они согласны восстановить существование своей родины.

Примечательно, что представителя местного румынского правительства не было. Правительство это – знала кошка, чье мясо съела, – вообще старательно игнорировало присутствие в его местопребывании представителей русской общественности.

Однако и это собрание с иностранцами было фактически одностороннее. Говорили, по существу, лишь русские его участники. Барон Меллер прочел переведенную на французский язык принятую нами резолюцию, а затем, по поручению остальных, я постарался, описав положение России, охарактеризовать большевизм и его вождей и разъяснить ту мировую опасность, которую, по нашему общему искреннему убеждению, представляет большевизм и пропаганда его соблазнительного для массы лжеучения.

В ответ иностранные дипломаты сказали нам несколько милых слов, лишенных реального значения. Да и что могли бы они сказать, эти второстепенные представители западных держав, даже не знающие, каких взглядов придерживаются в данную минуту на русский вопрос их правительства.