Не без удовольствия покинули мы, наконец, грязные Яссы с их непривлекательными ресторанами, пропитанными чадом прогорелого масла. Один плач заливающихся скрипок, неизбежных в каждом из их оркестров, чего стоит. От Киева мы были уже окончательно отрезаны, а потому двинулись на житье в Одессу.

Опять проехали мы через предательски захваченную румынами Бессарабию, где все русские названия станций были замазаны и заменены румынскими и где мы от встреченных по пути на станциях русских жителей края наслышались о всех тех бесчинствах, которые творят румынские власти по отношению к русскому населению и ко всему, что свидетельствовало о недавней вековой принадлежности к России цветущей под ее главенством Бессарабии. А давно ли те же румынские власти униженно преклонялись перед Россией, моля о защите от наседавших на них австро-германцев?

Румынские войска с их женоподобными нарумяненными офицерами, так лихо удиравшими от вооруженного неприятеля, здесь, по отношению к безоружному мирному населению, проявляли все то высокомерие и жестокость, которые столь свойственны всем маленьким ничтожным и трусливым нациям. Потомки римских ссыльнопоселенцев, по-видимому, сохранили черты своих отдаленных предков.

Припоминаю рассказ о творимых румынами безобразиях встреченной нами на какой-то станции русской сельской учительницы, припоминаю владевшее ею глубокое возмущение. Весьма возможно, подумал я тогда, что вчера еще ты, голубушка, подобно многим русским интеллигентам, исповедовала марксистские лозунги, мечтала об интернационале и не сознавала значения национальной государственности; нужно было разрушение этой государственности, чтобы ты постигла ее глубокое и вполне реальное значение для всех членов нации.

Да, лучшей школой патриотизма служит испытание иноземной власти, иноземного насилия.

Но вот и Одесса. Находящаяся на Приморском бульваре «Лондонская» гостиница – центр общественной жизни города – кишит народом. Застали здесь некоторых киевских знакомых, вырвавшихся из Киева окружным путем до полного прекращения сообщений с югом. Как все бежавшие от опасности, будь она мнимая или действительная, они рисуют положение Киева в самых черных красках. Рассказы их, конечно, не содействуют нашему – Н.Н. Шебеко и моему – настроению. Там взаперти остались наши семьи.

Положение в самой Одессе далеко не устойчивое. Петлюровские отряды большевистского настроения находятся в непосредственной близости от города, до такой степени, что по ночам ожидают их нападения на железнодорожную станцию, где, однако, мы продолжаем жить все в том же предоставленном нам вагоне за отсутствием свободных помещений в городе. Не внушает доверия и многочисленное, изобилующее преступными элементами портовое население города, сдерживаемое едва ли не исключительно присутствием двух прибывших в порт французских миноносок.