Буба держалась мужественно, она сразу все поняла, крепко обняла отца и сказала: «Не бойся смерти, человек умирает один раз и должен это сделать с достоинством».

Через некоторое время какой-то человек в армейской форме сказал отцу: «Есть указание вас, вашу жену и детей перевезти в другое место».

Буба проводила их до машины, успела сказать: «Ни твою жену, ни детей никто тронуть не посмеет».

Обнялись в уверенности, что больше друг друга не увидят. Увезли их на какую-то дачу, где они провели несколько недель в изоляции, без права пользования телефоном, без радио и газет. В полной неизвестности. Разрешили лишь прогулки по охраняемой территории. Внешняя охрана – военные, внутри дома – в штатском. Вели себя корректно, на все вопросы начальник охраны отвечал: «Не беспокойтесь, вы не арестованы, официально вы лишь задержаны. Если нужна будет медицинская помощь, врача доставят сюда. Других указаний нет».

Папа вспоминал, что тогда он был уверен, что произошел государственный переворот и пострадал не только Л.П., но и другие члены правительства страны.

Однажды ночью в дом вошли вооруженные люди и объявили отцу, что он арестован. Не предъявляя ордера, увели под конвоем и доставили в Лефортовскую тюрьму. Поместили в обычную камеру шагов шесть в длину, метра два в ширину. Высоко от пола забранное решеткой окно, привинченная к полу кровать, умывальник и так называемый санузел.

На допросы первые дни не вызывали – ждали, чтобы он психологически дозрел. Наконец в сопровождении часового с флажками – он подавал сигналы, чтобы никто не встретился (обычная лефортовская практика), – провели в кабинет, где находилось несколько человек – военные и штатские.

Отцу объявили, что он привлекается по делу контрреволюционного заговора, направленного на свержение советского строя и восстановление капитализма, а вдобавок обвинили в шпионаже в пользу английской разведки. При обыске в доме среди старых вещей обнаружили тренажер для работы на «ключе», который отец сделал, когда еще только начал увлекаться радиоделом. И хотя, по мнению экспертов, это устройство однозначно не могло быть использовано как передатчик, оно все равно фигурировало в деле в качестве «вещдока».

Следователи, участвовавшие в обыске, судя по всему, не отличались интеллектом и были уверены, что разоблачают контрреволюционных заговорщиков и гидру англо-немецко-турецко-иранского шпионажа. Буба рассказывала, что один из ящиков серванта был закрыт на ключ. Потребовали открыть, ключ сразу не нашелся, и глаза у следователя загорелись – вот оно! Наконец найдут настоящий компромат! А Буба забеспокоилась – могли и подбросить что-нибудь заранее. В нетерпении взломали ящик и нашли только два старых подсвечника.