Когда мой отец уже позднее рассказал об этих событиях, его тут же обвинили в том, что все это выдумки. Берию арестовали, судили, есть пресловутое «дело Берии» и пр., и пр. …

Непонятно, правда, – зачем Л.П. это понадобилось? Суть дела это совершенно не меняет. Захват власти «хрущевской кликой» остался захватом, убийство осталось убийством. Вне зависимости от того, где оно произошло – в доме Л.П. или по приговору «суда» по так называемому «делу Берии».

Для отца это ровно ничего не меняло, а о реабилитации Л.П. существующей властью он и не помышлял. Современные исследователи обоснованно называют дело Берии «парадом фальшивок». До сих пор продолжают говорить о письмах Л.П., написанных им в заключении в адрес Президиума ЦК КПСС. Впервые их продемонстрировал, если я не ошибаюсь, военный историк Д.А. Волкогонов.

Написаны они непонятным почерком. Объясняли, что, мол, свет в камере тусклый, да и пенсне отобрали. Но могли бы и света прибавить, если уж разрешили писать в Президиум ЦК. А насчет пенсне – так Л.П. при письме никогда им не пользовался.

Все рассказы отца о том, что Г.К. Жуков и А.И. Микоян подтвердили ему, что если бы Л.П. был жив, они были бы на его стороне, также объявили выдумкой.

Но, например, моя мама рассказывала, что через несколько лет после событий 1953 года один из бывших охранников Л.П. приходил к ней и рассказал, что Л.П. убили в Москве в его собственном доме.

Можно, конечно, сказать, что и она – лицо заинтересованное, хотя политикой мама никогда не интересовалась. Но как быть с рассказом Александра Иордановича Мирцхулавы, бывшего в 1953 году 1-м секретарем ЦК Компартии Грузии? Отец встречался с ним, и вот его свидетельство, записанное французским историком Франсуазой Том: «Вместо Берия, которого уже давно не было в живых, судили похожего на него двойника. Они вынуждены были сфабриковать судебный процесс в связи с острой реакцией Запада. Хрущев никогда не мог держать язык за зубами. Он даже сам признался, что весь процесс был вымышленным. Я слышал, как он воскликнул – если бы мы оставили Берию в живых, то он сумел бы всех подкупить, выйти из плена и нас расстрелять. Вот почему мы его ликвидировали, сразу после ареста».

Хрущев потребовал, чтобы Мирцхулава выступил на Пленуме ЦК с поддержкой доклада Маленкова: «Надо, чтобы выступил грузин…» И он вынужден был согласиться, ведь Л.П. уже не было в живых, и нужно было спасать от хрущевских репрессий не столько себя, сколько родных и близких. Нет никаких оснований не доверять его рассказу. Он мог просто промолчать, но сам захотел обо всем рассказать отцу.