В деканате, зная, чей он родственник, к нему приглядывались. В конце 1960-х, когда в Киеве готовились выступления националистически настроенной молодежи, Тимура (Теймураза) вызвали в деканат и предупредили: за участие в демонстрации получишь «волчий билет» (выгонят без права восстановления). На что Тимур, человек смелый и принципиальный, ответил: «Если я захочу что-либо продемонстрировать, я поеду на родину и сделаю это там». А однажды на лекции, наверное, по истории КПСС, лектор, поглядывая на Тимура, начал рассказывать о том, какой ловкач был Л.П. Берия. Мол, даже не имея партийного билета, втерся в доверие, пролез на высокий пост и т. д. – такая чушь была тогда в духе времени. Тимур мгновенно нашелся: «Если, как вы говорите, человек без партийного билета смог занимать такие посты, то этим вы унижаете всю нашу Коммунистическую партию, но никак не его самого». Лектор заткнулся и счел лучшим никогда больше не поднимать эту тему. Конечно, Тимуру не просто было после этого сдать экзамен, но он справился. Вообще с его появлением у нас в доме стало как-то веселее. Вечерами папе и Бубе он сообщал последние новости из Грузии, рассказывал много веселых историй, анекдотов. У нас часто бывали его друзья, среди них много спортсменов. Одно время мы вместе ходили в спортзал на улице Щорса в секцию вольной борьбы, где тренером был грузин, его хороший знакомый.

Я очень привязался к нему. В нем хоть на какое-то время я нашел старшего брата. Тимур брал меня с собой на концерты грузинских артистов, на футбол – умудрился достать билеты на знаменитый матч «Динамо» (Киев) – «Селтик» (Глазго). Я навещал его в Житомире, где он проходил преддипломную практику. В дальнейшем он много и целеустремленно работал в Москве и в Тбилиси, защитил кандидатскую и докторскую диссертации. Его монографии были изданы в США, в Тбилиси он возглавил большой медицинский центр. Тимур был одним из тех редких людей, с которыми можно было откровенно говорить на любые темы. К сожалению, он рано ушел из жизни. Светлая ему память!

После перевода в Киев отец в должности ведущего конструктора начал разработку нового метода обнаружения подводных лодок, находящихся в погруженном состоянии. Однако, как это часто бывало и в Свердловске, от этой перспективной, сулящей многочисленные награды и премии работы его отодвинули. Наработки использовали, а о его участии нигде не упоминали. Сохранился только черновик письма Л.И. Брежневу, где он упоминает об этой работе:

Генеральному Секретарю ЦК КПСС тов. Брежневу Леониду Ильичу Глубокоуважаемый Леонид Ильич, хочу Вас поблагодарить за то, что Вы, разрешив мой перевод на работу в Киев, дали мне возможность жить вместе с моими детьми и воспитывать их… В 1964 году я обратился с заявлением к тов. Елютину с просьбой пересмотреть вопрос о лишении меня ученой степени доктора физико-математических наук… Должен Вас заверить, что всегда и во всем я был честен и все мои работы были самостоятельны. Еще учась в Военно-электротехнической академии, я начал работать над проектом радиолокационной системы самонаведения управляемого снаряда. Дипломная работа была положена в основу проекта, который получил практическую реализацию в КБ-1. Работая над этой темой, я совместно с коллективом довел эту систему до принятия ее на вооружение. Мною, последовательно, после окончания аспирантуры, были защищены в Московском Государственном Университете на физическом факультете кандидатская (в 1949 году) и докторская (в 1952 году) работы, которые были непосредственно связаны с моей практической деятельностью в КБ-1. После того, как в 1954 году я был переведен в НИИ-592, в городе Свердловск, работал до 1964 года над созданием систем управления баллистическими ракетами. Работы, которые там проведены с моим участием, подтвердили мою квалификацию как ученого. Вся моя жизнь как инженера, становление как ученого проходила на глазах товарища Калмыкова В.Д., академика Минца А.Л. и Щукина А.И., академика Расплетина А.А., членкора академии Кисунько Г.В. и многих других. Академики Минц А.Л. и Щукин А.И. были моими оппонентами при защите диссертации. Ныне академик Расплетин А.А. и чл. – кор академии Кисунько Г.В. были моими старшими товарищами по работе в КБ-1. Все эти товарищи, как мне стало известно, подтвердили товарищу Елютину, что мои диссертационные работы были на необходимом техническом уровне и являлись результатом моего труда. Тов. Калмыков В.Д., являясь министром, в подчинении которого находился как КБ-1, так и НИИ-592 и НИИ-131, знает, что и все дальнейшие мои работы были на необходимом техническом уровне и вполне подтверждали мою квалификацию как ученого. В настоящее время я начал разработку нового метода обнаружения подводных лодок, находящихся в погруженном состоянии. Уважаемый Леонид Ильич, вопрос в реабилитации меня как ученого для меня является вопросом жизни. Прошу Вас поручить объективно разобраться с этим вопросом тов. Елютина, Калмыкова В.Д. и Семичастного В.Е. Я бы никогда не решился Вас беспокоить после всего, что для меня было сделано, но только Вы можете внести ясность в мое безвыходное положение. С глубоким уважением, С. Гегечкори.