Я попросил разрешения отправиться в Ставрополь пополниться бензином и патронами да, кстати, поужинать и накормить команду. По всем признакам было видно, что сегодня наступать красные не будут.

– Нет, вы еще мне нужны, – запротестовал генерал Бруневич, но полковник Глазенап остановил его:

– «Верный» заслужил отдых, и когда это будет нужным, он будет на месте…

На Николаевской улице броневик встретила толпа жителей. Все наперерыв спешили узнать, каково положение, не угрожает ли городу опасность. Я пожимал плачами: «Будем защищать!..»

Особенное впечатление производили следы многочисленных пуль на «Верном». По ним высказывали предположения, что большевики наступают очень сильно. У Городского сада броневик остановился, и мы отправились ужинать и слушать музыку. Несмотря на то что враг был у порога города, сад был полон публикой. Казалось, что горожане жили минутой, не думая о завтрашнем дне.

К полуночи возвратились к мосту. На броневике успели привести все в относительный порядок.

Луна ярко светила, и за мостом серебрилась дорога, убегавшая к противнику. Я решил воспользоваться такой светлой ночью и вывел броневик на дорогу. В версте зa мостом я нагнал нашу цепь, осторожно идущую вперед. Я вылез из машины и окликнул.

– Командир «Верного»? – спросил меня высокий человек, подходя к броневику.

– Да. А это какая часть?

– Ставропольский полк, мы здесь занимаем позицию.

В говорившем я узнал командира полка. Я его спросил, что полку известно о противнике. Он мне oтветил, что сведений – где красные, у него нет и это его очень беспокоит. Я ему сказал, что я с броневиком продвинусь вперед и, кстати, прикрою его полк, когда он будет разворачиваться.

Тихо работал мотор. «Верный» медленно двигался вперед. Справа, в сторону Надежды, небо стало сереть, приближался рассвет. Пройдя версты четыре и почти поравнявшись с северной окраиной села, я тронул шофера за плечо и шепотом приказал остановить машину, – впереди, шагах в 150, чернели фигуры, спешно рывшие окопы. В стереотрубу была видна линия большевиков, шедшая от шоссе до Надежды: красные, значит, остались на позиции, занятой днем. Броневик завернул и пошел назад. Ставропольский полк занял линию и стал рыть одиночные окопчики.

– Большевики в четырех верстах от вас и продвигаться не думают, – сказал я командиру полка. – Если хотите, я вызову их огонь, чтобы увидать их фронт.

Полным ходом «Верный» полетел вперед и шагах в пятидесяти от красных остановился.

– Глуши мотор! Давайте споем что-нибудь.

Бочковский[300] взял гитару, которую он постоянно возил с собою в броневике, и вылез на крышу «Верного». Остальные тоже высунули головы из люка, за исключением Муромцева, который навел пулемет. Большевики, заметив броневик, отбежали вправо и влево от дороги и, не стреляя, залегли. Бочковский дал тон, и мы дружно подхватили «Боже Царя храни». Три раза пропели мы гимн, и пораженные большевики слушали. Пропели еще «Вещего Олега» и прокричали громкое «ура».