Сынки матушке всегда поддакивали, так как в силу своих небогатых умственных способностей они с ней тягаться в искусстве инсинуаций не могли. Да этого и не требовалась. С этой «работой» вполне справлялась и одна Мария Павловна.

Невестка же Михень Великая княгиня Виктория Федоровна тоже была очень «оппозиционна». Она слушала речи свекрови и полностью с ней соглашалась. Она «терпеть не могла» Царицу, «не уважала» Николая II, и ей тоже все казалось в России «неправильным». Не научившись даже сносно изъясняться по-русски (она до самой смерти родным языком своего деда и матери так и не овладела), она на хорошем французском или английском языке непременно высказывала критические замечания о положении дел в России. Ничего своего она выдумать не умела, она лишь подпевала Марии Павловне.

Михень же была мастером инсинуаций. Сидя в своих золоченых апартаментах, увешанная сапфирами и изумрудами (она обожала эти камни), она исторгала такую хулу на власть, которой могли позавидовать «профессиональные революционеры». Причем эти речи слышали не только близкие, для которых их ненаглядная матушка была непререкаемой пифией.

Подобные монологи слышали и многочисленные гости как из числа соотечественников, так и иностранцев. В конце концов она договорилась до того, что «Александру Федоровну и ее клику надо уничтожить». Она надеялась, что в случае династического переворота ее «зеленоглазый мальчик» станет Царем.

То, о чем грезила многие десятилетия, теперь казалось совсем близко. В начале 1917 года она покинула Петроград, отбыв для лечения в Кисловодск, заявив перед отъездом, что «вернется, когда все будет кончено». Предчувствия Михень не обманули: скоро действительно «все было кончено», кончено для Царей, для России и для Марии Павловны с ее потомством.

В конце февраля 1917 года в Петрограде начались беспорядки, которые очень быстро стали перерастать в целенаправленное выступление против власти. Государственная Дума сделалась центром движения, туда стекались все силы мятежников. 1 марта туда вдруг прибыл Великий князь Кирилл Владимирович, который привел состоявшее под его командованием подразделение гвардии – Гвардейский Экипаж и заявил о верности новой власти. А как же присяга Государю? Никого «манифеста об отречении» тогда не существовало.

О клятве на верность Государю будущий «претендент на трон» и не думал. Её как бы и не было. В эмиграции князь-клятвопреступник, оправдывая предательство, будет писать и говорить, что «спасал гвардию»! И никогда ни он сам, ни его шумные клевреты – участники пошлой интермедии под названием «Кириллиада» – никогда не признаются, что внук Александра II бросил на произвол судьбы Царскую Семью!