Когда я вернулся в Тапробана, без Джейн дом казался удручающе пустым. В любом случае, скоро должен был начаться сезон муссонов. Я попрощался с Бенедиктом и Лили, которые сложили ладони в традиционном молитвенном положении, принятом у буддистов, хотя оба были католиками. Впрочем, что творится у них в душе и в мыслях, мне так и не удалось понять.

На обратном пути в Танжер мы остановились в Каире, чтобы посмотреть Национальный музей и Гизу, где моё седло соскользнуло с верблюда, нога застряла в приспособлении, которое служило стременем, и меня протащило головой вниз, пока верблюд спокойно шёл дальше. Так вот, всё дело в том, что погонщику верблюда не разрешили прийти мне на помощь, пока полиция не допросила его и не записала имя и номер лицензии. Только после этого он прибежал, чтобы остановить верблюда.

Тем летом в Танжере было неспокойно, как никогда ранее. По всему городу люди ставили железные решётки на входные двери. В начале беспорядков было строго запрещено публично призывать к возвращению Мухаммеда V[513], но когда пятьдесят тысяч человек ежедневно выходили на демонстрации по всему городу, немногочисленные полицейские ничего не могли поделать (только стиснуть зубы). Каждый день то тут, то там случались волнения, но они редко заканчивались насилием. Когда полиция всё-таки бросала гранаты со слезоточивым газом, они взрывались с грохотом, который слышался по всему городу, и осколки ранили десятки людей. Но в Танжере не сообщали о смертях в результате военных действий между Францией и Марокко.

Летом я получил письмо от издателя из Цюриха с вопросом, интересно ли мне посмотреть одну выдающуюся коллекцию фотографий Африки, чтобы сделать из них в будущем книгу. Я ответил, что не прочь бы взглянуть на фото. Они действительно, были очень хороши. На некоторых на обороте указывалось название места, на других — нет. Фотографии снял молодой швейцарец Питер Гэберлин[514], который потом погиб в результате несчастного случая в Андах, а маршрут его пути в Африке нельзя было уточнить, так как он не вёл записей. Передо мной стояла интересная, «детективная» работа. Разгадывать маршрут Гэберлина и составлять текст о путешествии по Сахаре и Судану мне понравилось. Книга Yallah[515] вышла сначала на немецком языке, а потом Макдауэлл и Оболенский опубликовали её в Нью-Йорке[516].

С ростом антиевропейских настроений в Танжере оставаться в нашем доме в Амре (рядом ведь жили только мусульмане, наша соседка Барбара Хаттон была примечательным исключением) больше не представлялось возможным. Разумно держаться подальше от обозлённых шершней. Мы с Джейн сняли две квартиры на верхнем этаже высокой новостройки на окраине Танжера. У нас были огромные террасы и великолепный вид на город, море и горы. Вскоре после того, как мы устроились, Джейн уехала навестить Оливера Смита в Беверли-Хиллз.