По мере того, как обстановка ухудшалась, французы становились всё упёртее и несговорчивее. Особенно стали не жаловать Америку, потому что считали, что оружие, которое марокканцы пускали в ход против французов, поступало с американских баз. На улицах Танжера почти каждый день проходили демонстрации марокканцев, а владельцы магазинов только и знали, что опускать и поднимать стальные жалюзи на витринах, как только слышался или затихал шум толпы. Теннесси такую атмосферу считал угнетающей и пробыл в Марокко недолго.

Я перестал делать прививки от брюшного тифа, потому что был уверен, что не заражусь снова. Глуповато с моей стороны. Я вдруг слег с паратифозной лихорадкой. Три недели я пролежал в холодной комнате в отеле Massilia с лихорадкой. Темсамани принёс жаровни, которые, по крайней мере, помогли сделать помещение менее влажным. Джейн, вернувшись из Соединённых Штатов, поселилась в другой комнате на том же этаже отеля. У неё были две горничные, которые спали на полу, они помогали ей готовить для меня еду, используя для растопки угольные жаровни, которые прятали в шкафу, чтобы администрация отеля не узнала об их существовании.

Когда я выздоравливал, знакомый из Танжера привёл ко мне высокого и худощавого мужчину. Его звали Уильям Берроуз, и он недавно написал книгу под названием «Джанки»[508] и продал её без посредников одному издательству, выпускавшему книги в мягком переплёте (я впервые слышал, чтобы кто-нибудь так делал). В контракте было что-то, что Берроуза не устраивало. Если я правильно припоминаю, у него были веские основания быть недовольным условиями договора. Его манеры были сдержанными до такой степени, что ты начинал сомневаться, находится ли он в комнате или нет. Я вспомнил, что видел раньше время от времени, как он шёл по улице, не глядя по сторонам. Мы продолжали пересекаться друг с другом, и теперь друг другу кивали в знак приветствия.

Я хотел увидеть Фес во времена политических волнений. По пути нам пришлось остановиться и ждать, пока по дороге мимо проедут французские танки и бронемашины. Когда мы добрались туда, за стенами Баб Фтуха стояли танки. В городе произошли колоссальные изменения. Каждый день в газетах публиковали списки жертв предыдущего дня. Никто не знал, где будет найдено следующее мёртвое тело, или чьим оно окажется. Лица прохожих на улице выражали только страх, подозрение и враждебность.

Позже весной я вернулся в Танжер, чтобы встретиться с Пегги Гуггенхайм, которая приехала из Венеции в компании двоих итальянцев с гитарами наперевес. Она пробыла всего две недели, но несколько раз мы с ней славно поужинали. Мы с Джейн взяли с Пегги обещание навестить нас на острове Тапробана следующей зимой. Потом она с приятелями отправилась в Испанию.