На кладбище огромное скопление мертвых. Они всюду— между могилами, на тропинках и дорожках. <…> Непогребенных трупов здесь сотни и с каждым днем их становится больше. К ним уже многие привыкли. На кладбище толкутся десятки мародеров. Подойдут сумерки, они примутся раздевать трупы. Здесь же новоявленные могильщики, спекулируют на бессилии людей. За выкапывание ямы они требуют с несчастных близких умершего по 600–700 рублей, или килограмм хлеба и 250 рублей. На кладбище слышен легкий гомон торгующихся. Иногда слышны рыдания. Но это не тоска по ушедшему, а выражение бессилия людей, неспособность ни заплатить бешеные деньги за могилу, ни самим ее выкопать. <…>
Администрация кладбища в лице двух полуживых людей стараются навести порядок, но это им почти не удается. Она организовала рытье могил (траншей) экскаватором, мобилизовала с помощью Московского райкома ВЛКСМ комсомольцев на уборку трупов. Но трупов все еще очень много. Чтобы их убрать с глаз, молодежь сняла с церковки крышу и сложила в церквушке штабель из человеческих тел. Страшно <…> [А. Г-ч].
Из докладной записки начальника Городского управления военизированной пожарной охраны: «В январе авианалетов не было. Противник подтянул и приступил к обстрелам из орудий калибра 180–210 мм.
Из докладной записки начальника Городского управления военизированной пожарной охраны:За последние двое суток в городе возникло более 60 пожаров, из которых почти 20 % распространились и причинили большой ущерб горевшим объектам.
Пожарные команды города едва справляются с тушением пожаров. Основной причиной такого положения является резкая потеря трудоспособности личного состава и значительное число больных (свыше 1500 чел.) на почве истощения, а также острый недостаток горючего для боевых автомашин».
1 февраля 1942 года
1 февраля 1942 года
С утра дали один стакан кофе, пол-яйца и 10 г масла. Вся снедь быстро поглощается. Аппетит не дает покоя. Своими силами заготавливаем дрова. Принесли из домохозяйства 10 кругляков, штук гробовых досок, корзину каменного угля и вязанку поленьев – 10 штук. Топка печи – с 12 до 18. В палате становится теплее, к ночи – нормально. Запасаемся на ночь своими одеялами. Я принес два одеяла. Имею шинель, ватник и на себе две теплых рубахи, две шерстяные фуфайки, трикотажную рубаху и суконную гимнастерку. На ногах: трикотажные кальсоны, пару фланелевых и диагоналевые брюки, три пары носков, двое фланелевых портянок. Обхожусь без грелки. Лежим в кроватях во всем, даже некоторые в ватниках и с грелками. Все в шапках. Много курим. Я за ночь и день выкурил две пачки «Беломорканала».