4. Предложить тов. Володарскому выделить по 100 литров бензина Исполкомам районных советов депутатов трудящихся для работ на машинах АДУ.

п. п. Председатель С 3. Исполкома Ленгорсовета – Попков

Секретарь С 3. Исполкома Ленгорсовета – Мосолов».

3 февраля 1942 года

3 февраля 1942 года

Мое положение сейчас можно считать неплохим. Я имею жир, съедаю свою порцию хлеба (400 г), безраздельно владею своей заборной книжкой и съедаю большую часть Таниного пайка, имею сахар, часто даже масло, ем иногда яйцо, каши и витамин «С». Но это все кажется временным явлением, и потому жадность не исчезла, а по мере роста изобилия она растет и я украдкой от Тани, как самый последний воришка, таскаю все в рот. Таня объелась и уже пять дней страдает острым поносом – и она бедняга не стерпела. Но домой она приносит, и я ей за все очень благодарен. Мои черные мысли об эгоизме ее отошли на задний план, и мне остается только раскаиваться в своих первых записях.

Дров у нас нет, сегодня и до четверга я остаюсь на заводе, а Таня у себя на работе. С должности сестры-хозяйки она, очевидно, полетит, так как это ей не по силам, но пусть хоть за нею останется доступ на кухню, а это – путь к жизни. Поживем, увидим! [Г. Г-р]

Карточки на руках. Главврач пока не требует. Колеблемся. Мы не удержались, ходим в булочную. Съел незаконные 400 г – рискуем и молчим. Навестил заведующий райздравотделом т. Етингоф. Предложил сдать продовольственные карточки, обещает удвоить норму. Словам никто не верит. Обещания с обеих сторон не выполняются. Пришлось дополнительно в столовой РК подкармливаться. Съел кашу, гороховый суп и котлету. Ощущение голода заглушено. Надежда на жизнь. А жить хочется.

Каждый спешит урвать лишнее по продовольственным карточкам. Ходят по столовым. Что будет через 2–3 дня, никто не думает.

Опухоль рук и ног спадает. Появляется бодрость, а рядом покойники напоминают о себе трупным разложением. Вчера не хватило пять ужинов. Обидно, но возместить нечем. Нервы обостряются. Бессонная ночь и разговоры друг с другом. Прожит еще один день. Завтра будет лучше и легче. Как бы поесть досыта хоть один раз.

Решил промышлять. Иду к папе. Он дал полкилограмма хлеба. Окрыленный, бреду ночевать к своим. Делимся последним. Хлеб принес на всех – ведь это богатство, тарелка супа и каши воодушевили. Чай с сахаром. Напиваюсь. В тепле с папой спали в одной кровати, как в раю спал, нормально. Папа без конца критикует, все не так, во всем виноваты – разбойники. Молчу. Старик страдает – отводит душу беспощадной критикой. Решил оставить хлебную карточку – меньше соблазна, когда она в надежных руках [А. Б-в].