Началась усиленная эвакуация населения. Ежедневно уезжает 3000 человек, с большой радостью за бесценок продающих свои вещи, лишь бы спастись из ленинградского ада. Мама и Макар Григорьевич записались на 14 марта. Не знаю, сумеют ли они уехать, имея в виду их крайнее истощение? [А. А.]

5 февраля заместитель председателя СНК СССР т. А. Н. Косыгин вызвал к себе директора треста ресторанов и столовых Фельдмана и спросил:

– Сколько ваших людей умерло или заболело от истощения?

– Ни одного. <…> Они же работают у пищи.

– Хорошо. Значит, это народ стойкий? – спросил, улыбаясь, Косыгин.

– Да <…> [А. Г-ч].

ЭВАКУАЦИЯ

Вспоминают учащиеся 2-й Ленинградской спецшколы ВВС[74]

Андрей Соколов. Так, 22 января 1942 г. Военный совет Ленинградского фронта принял решение эвакуировать личный состав 2-й Ленинградской спецшколы ВВС. Нам предстояла далекая и совершенно неизведанная дорога в Сибирь городок Ойрот-Тура. До ближайшей железнодорожной станции Бийск – 94 км. <…>

С 1 декабря 1941 г. мы потеряли 90 человек убитыми, умершими и от голода. В одной из комнат Петришуле[75], где в то время размещалась спецшкола, лежали тяжелобольные ребята. Накануне отъезда их навестил директор школы В.П. Широков. Мальчишки плакали и просили директора взять их с собою. О том же умоляли и некоторые родители. Широков понимал, что эти ребята умирают. Спасти их было уже невозможно. Некоторые ребята, жившие в домашних условиях, ослабли настолько, что не могли самостоятельно или с помощью родственников добраться до железнодорожного перрона.

Борис Евдокимов. Утром 5 февраля я из дома приехал в Петришуле. Основная группа учащихся построилась у здания спецшколы и нестройной колонной пошла по улице Софьи Перовской (ныне Малая Конюшенная). Шли тяжело, медленно, некоторых приходилось поддерживать, чтобы не упали. По пути пришлось перелезать через сугробы. Свернули на набережную и пересекли Неву у Литейного моста. Шли молча. На душе было тоскливо и тяжело, у каждого в городе оставались умирающие от голода родные и друзья.

На Финляндском вокзале нас загрузили в пассажирские вагоны так, что яблоку негде было упасть. Принесли хлеб. Он оказался таким замороженным, что его никак не удавалось разрезать. Выход нашли. Буханку засунули кому-то под шинель, на грудь. Когда хлеб оттаял и размяк, его разделили на пайки весом 100–120 граммов. За весь первый день эвакуации больше пищи мы не получали.

Андрей Соколов. Ребята сидели на скамейках, кто-то устроился на верхних багажных полках, на полу, тесно прижавшись друг к другу. Ждали отправки. Время тянулось. Давно наступила темнота. Свет в вагоне не зажигался. Дыхание людей в ограниченном объеме железнодорожного вагона привело к тому, что обитатели на верхних полках начали задыхаться от спертого воздуха. С верхних полок кричали: