10 июня 1942 года

10 июня 1942 года

Я, О-ва Наталья Дмитриевна, вынуждена умирать в июне, честно пережив голодную зиму.

Вчера утащила у меня на месяц карточки официантка ИТРовской столовой С-ва В. – я отдала ей сумку, чтобы сходить за судочком для супа в комитет ВЛКСМ, напротив, а она отказалась [Н. О-ва].

12 июня 1942 года

12 июня 1942 года

Технолог Борис К. – мой бывший воздыхатель – в начале зимы ушел и устроился работать на теплое место кочегаром, на склад продовольствия. Узнал, что со мной случилось, пришел, я уже не работаю, не могу. Нарочно говорил про еду и приглашал к себе. Второй день ничего не ела, кроме хряпы. Я выгнала его, доживу честно до победы [Н. О-ва].

Часто жалею, что не завел этот дневник немного раньше, потому что недавнее пережитое прошлое уже начинает стираться и заглаживаться. Помню, как в начале голодовки испытывал радость, когда удавалось получить в столовой лишнюю тарелку супа, а в магазине сыр вместо масла и т. д. Такие маленькие удачи помогали немного поддержать угасающие силы, хотя бы на мгновение приостановить сползание к смерти.

Сколько ушло прекрасных, нужных родным и близким, и стране людей, а некоторые, те, которые были у продуктов, теперь живы и ходят в золоте. Ну и черт с ними. Я рад, что удержался, и теперь чувствую себя прекрасно. <…> Я до того пришел в себя, что начал лечить зубы, чего бы, конечно, не делал раньше [Г. Г-р].

13 июня 1942 года

13 июня 1942 года

Умер Александр Смирнов. Накануне смерти мы с ним чокнулись рюмками, а сегодня я два часа бродил по кладбищу и не мог найти место, где его хоронят.

Холод стоит чудовищный. Вчера с 23 и 2 часов дежурил у дома и застудил ноги. <…>

Постепенно вырисовывается вся картина зимней трагедии Ленинграда. Когда по нескольку дней в городе не выдавали хлеба, женщины как голодные волчицы налетали друг на друга, на возчиков хлеба, хотя последнего сопровождал милиционер, били витрины, вырывали хлеб и прочее.

Сегодня видел у Охтенского кладбища некрашеные гробы и мумии, закутанные в простыни и одеяла. Нет сил смотреть на страдания жителей города. Все, что было пережито за год, не случается и в десять лет… В Ленинграде сложилась тяжелая атмосфера. У людей измученный вид. На лицах – печать усталости, они апатичны и постоянно собирают и жуют подорожник и другую зелень. <… >

Сегодня получил на заводе три с половиной тысячи рублей. 200 отдал крестнику Вовке, 250 – Ольге в долг, у нее вытащили в кинотеатре карточки. Помогаю чем могу, делюсь куском хлеба. Ей 17 лет, брат на фронте, мать и отец погибли от голода [Б. Б.].