17 января.

Сегодня отправил в Тихвин девять наиболее ослабевших сотрудников базы. Будут работать там как штатные работники до поправки…

Был на «Красном нефтянике». Запустение и мертвечина, жуткое впечатление. Более трети сотрудников на больничном.

В ТЮК выдали по литру растительного масла каждому. Сколько радости и благодарности, которую нужно адресовать Попкову. Ох, гады фашистские, до чего довели, мерзавцы. Думал ли кто полгода назад, что будет так радоваться литру растительного масла?

За месяц сумел сегодня помыться в душе. Прекрасно! <…> Две предыдущие попытки успехом не увенчались – не было воды…

20 января.

У людей проявляются признаки безразличия и апатии. Они проходят мимо упавших, не замечая. <…>

В домах стали часто возникать пожары. На совещании в райкоме рассказывали о причинах одного из них. Какая-то женщина поставила себе под кровать жаровню с углями. Сгорела не только ее квартира, но и весь пятиэтажный дом…

15 февраля.

Сегодня вернулся из Тихвина. <…> Путь оказался утомительным, особенно на отдельных участках дороги, где нет порядка. Пробки сгоняют машины в колонны, и многочасовое ожидание проезда изнуряет. Подводила старая резина. Четыре или пять раз сидели в придорожных канавах, шесть раз меняли баллоны. Зато проезд через Ладожское озеро – одно удовольствие. И туда, и обратно озеро преодолевали ночью. Изумительное зрелище – точно по величественному проспекту едешь с любой скоростью. Масса огней, движение только одностороннее, мигалки, сигнальные огни и регулировщики указывают путь.

Тихвин разрушен. Немцы перед отступлением сожгли в городе лучшие постройки, в которых они сидели. На дорогах видел собственными глазами массу разбитой трофейной военной техники и танков. Наш удар оказался столь мощным и стремительным, что враг не успел вовремя убраться восвояси и пришлось ему бежать, спасая собственную шкуру.

29 марта.

Давно ничего не записывал – то некогда, то страшная усталость и даже несколько строк написать в день…