Командовали нами местные жители, люди, мимо которых прошла ужасная голодная смерть и которые поэтому не могли понять наших нечеловеческих страданий. Между нами возник естественный антагонизм. Они с полупрезрением смотрели на наши кости, обтянутые серой кожей, и мы внушали им страх и отвращение своими все поедающими желудками. Наш потрясающий и ненасытный аппетит был им непонятен. Сытый не понимает голодного! Они ничем не могли пресечь нашу пожирательную способность.

Мы ели рассаду капусты, благо ее было очень много, ели, как зайцы, хрустя и наслаждаясь. Мы ели, вернее пожирали, сырую картошку, которая лежала, обнаженная, на полях при машинной посадке, не всегда одинаково закрытая землей, мы ели ее с землей, приставшей к ее поверхности, и трудно было представить большего наслаждения. Как хотелось унести ее с поля с собой, но это не всегда удавалось. За нами следили. Одна горожанка умудрилась положить пару картошек в свою пышную прическу, я клала несколько картошек в рукава небрежно наброшенной на плечи фуфайки и т. д.

Полуживые от усталости, возвращались мы домой, на ходу набивая мешки травой, это был главным образом клевер. Дома варили эти травы, иногда подправляя их украденной картошкой или кусочком хлеба, и падали замертво на свое ложе, на минуты испытывая ощущение утоленного, заглушенного голода [Е. М-ва][94].

На топливном фронте

Из дневника А.И. Ш.[95]

1 января 1942 года

Новый год встретил у Егоровых… Выпили за счастье и осуществление надежд, за наши победы и наших вождей. К себе пришел в четвертом часу. Температура в кабинете – минус 5 градусов.

Утром позвонил Лазутин. Поздравив с Новым годом, попросил обеспечить хлеб бензином. А где его взять?

После Лазутина позвонил Рашкин и сообщил, что по постановлению ВС Ленфронта о передаче нам 90 т бензина на пятидневку. Значит – живем.

Получил индивидуальный пакет из гастронома. Стоит 72 р. 15 к.

Съездил под вечер на «Красный нефтяник», а оттуда – в Смольный. Володарский угостил меня и Харитонова вином. Вспомнили свои семьи. <…>

Приехал к себе. Холодно. Спать лег во втором часу.

Новый год наступил в исключительных условиях, но он несет нам радость и успехи. Привет тебе, 1942 год!

2 января.