Вчера говорил Сталин. Но, кажется, ничего существенного. А впрочем, ничего и не ожидала. Поела так, что тяжело, но чувствую себя голодной. Ела бы еще и еще [Б. З-ва].

Из документов Городского штаба МПВО: 8 ноября фугасная авиабомба разорвалась в пятиэтажном жилом доме на Боровой ул., 26. Пламя быстро охватило деревянные конструкции разрушенного здания. Не хватало воды, автонасосы работали с перебоями. Под обломками внезапно рухнувшей наружной стены погибли 17 пожарных. Бойцы саперных и медицинских команд МПВО спасли 58 раненых жильцов.

15 ноября 1942 года

15 ноября 1942 года

Вновь начались налеты на город. Тревоги по нескольку раз в сутки.

Вновь невинные жертвы, гибнут взрослые и дети. Праздник был омрачен. Пострадал Дворец пионеров, Аничков мост и ряд близко расположенных домов. Сволочи! Уничтожение, полное истребление всех до единого немца – задача нашего народа.

Сегодня направил своим телеграмму и письмо.

5 ноября мне на торжественном заседании горздравотдела вручили Красное знамя за лучшие показатели в работе. Горд тем, что за три месяца работы завоевал его [И. Н-в].

15 ноября 1942 года был чрезвычайно напряженным из-за почти непрерывных воздушных тревог. В промежутке между тревогами я была в городе, в Смольном, и оттуда заехала к себе домой на ул. Чайковского, д. 10. Это было между 7 и 8 часами вечера. Немного позже вернулась в институт, где как начальник объекта находилась на командном пункте.

С 8 часов бомбежки стали интенсивнее. Обычно после отбоя я звонила домой. Так сделала и на этот раз. Звонок действовал, однако никто не подходил. Я подумала, что сестра находится в бомбоубежище, но все же была обеспокоена, так как обычно в таких случаях они мне звонили. В этот день, в результате бомбежек, было много поражений в городе. Я запросила по телефону у Красный Крест, и оттуда мне ответили, что дом № 10 по ул. Чайковского не поврежден.

Настроение в институте было крайне напряженное, как и всегда при усиленных налетах с воздуха: ведь на нас лежала ответственность за жизнь маленьких детей, больных и рожениц… Сидя в бомбоубежище, мы чувствовали, как весь наш корпус «ходил ходуном». Я не покидала командный пункт.

Вражеский налет прекратился около часа ночи. Домой я не поехала. В 6 часов утра мне сообщили, что в наш дом попала фугасная бомба и что моя сестра ранена. Я тотчас же отправилась домой. Глазам представилась страшная картина. Исковерканная мебель, груды обломков, все засыпано известью и песком. От цветов, которых у нас было много, не сохранилось ни одного листочка. Корпус дома, где находились наша и смежная квартиры, оказался разрушенным полностью.