Сестры находились в бомбоубежище. Одна из них лежала, вторая еще держалась на ногах.

Мы строго придерживались правила: при первом же сигнале воздушной тревоги немедленно одеваться и спускаться в бомбоубежище. В вечер 15 ноября сестры легли около 8 часов. У постели наготове было все необходимое. При сигнале воздушной тревоги они моментально оделись, вышли в переднюю, и тут в этот момент обрушилась часть внутренней стены. Одна из сестер, не почувствовавшая сразу ушиба, отскочила в сторону. А другую придавило обломком стены, и она потеряла сознание. Дверь, которая вела на лестницу, была вырвана взрывной волной.

Старшая сестра моя – Фанни Ароновна – получила серьезное, вызвавшее потерю сознания ранение. Рахиль Ароновна вначале не почувствовала, что она тоже ранена. Мои обе сестры – тоже врачи.

Так как было много пострадавших, Рахиль Ароновна, хотя и сама была в числе пострадавших, перевязывала раненых, констатировала смерть. В квартире, расположенной над нашей, была убита женщина, которая до момента воздушной тревоги находилась в ванной комнате, в той части квартиры, которая уцелела. В момент взрыва она в растерянности выбежала в одну из лицевых комнат и погибла.

Я вызвала «скорую помощь» и увезла сестер в хирургический госпиталь. Меховая шуба Фанни Ароновны, в которой она готовилась спуститься, была вся осыпана стеклянными осколками. Верх шубы был совершенно изорван в мелкие куски, сама Фанни Ароновна – вся в кровоподтеках и не могла двигаться. Рахиль Ароновна помогла отправить раненых. Когда они приехали в институт, то стала жаловаться на боль в глазу. Был сделан рентгеновский снимок головы, и у нее оказались две большие трещины черепа.

Обе сестры пролежали три месяца в организованном в институте госпитале для гражданских лиц, пострадавших при бомбежках и обстрелах. В связи с тем что частые воздушные тревоги вызвали необходимость транспортировки больных в бомбоубежище, решено было перевести сестер туда для постоянного пребывания.

Поражение нашей квартиры авиабомбой произошло в воскресенье; на следующий день состоялось очередное заседание ученого совета института. Сообщение о том, что мои сестры ранены, что квартира полностью разрушена, подействовало угнетающе на членов ученого совета. Многие высказались в том смысле, что я слишком много беру на себя, не желая эвакуироваться. И действительно, СНК СССР ставил вопрос об эвакуации института, я же этот вопрос тормозила. Мною были приложены все усилия к тому, чтобы на очередном заседании ученого совета надо только сохранять полное спокойствие, несмотря на постигший нас тяжелый удар, но и продолжала отстаивать свое нежелание эвакуировать институт [Ю. М.][103].