Зала наполнялась народом, я заметила нескольких наших курсисток, прибывали шитые мундиры с орденами. Мне показалось несколько курьезным видеть известных профессоров в шитых золотом мундирах: Сергеевич в Майоренгофе в своем изящном статском платье производит гораздо более сильное впечатление, нежели здесь, в блестящем мундире, орденах и лентах. Я его едва узнала: издали он похож на Спасовича. Скоро запели:

– Днесь благодать Святаго Духа нас собра.

Собраны-то мы все, пожалуй, благодатью Святого Духа, да на нас-то самих много ли этой благодати? Со стороны прислушаться, выходило: все, придя сюда по своей воле и неволе, как пришлось – точно сваливали с себя ответственность за свой приход… Разряженные жрецы науки сели за стол, среди них – два черных клобука архиереев и оригинальный наряд католического епископа. Это блестящее собрание напомнило мне древнюю академию Платона – сам великий учитель, окруженный толпой учеников своих: какая простота обстановки и простота одежды! Я смотрю на античные статуи с истинным наслаждением: нет ничего прекраснее этих величественных фигур в ниспадающих складках одежды, в которых и заключается вся ее красота.

Итак – жрецы науки сидели, а мы, профаны ее, – vis-a-vis. Началось чтение отчета. Составитель его, упомянув добрым словом о заслугах почивших – Майкова, Буслаева, Делянова, осторожно заметил о последнем, что пока еще не время входить в оценку его деятельности… После отчета вновь что-то пели и играли небольшую музыкальную вещицу какого-то студента.

Но вот на кафедру взошел Сергеевич… Гром рукоплесканий. Он стоит с синей тетрадкой в руке и ждет… ждет, и его умное лицо непроницаемо, с трудом можно подметить тонкую-тонкую усмешку. Доволен он приветствием молодежи? Видимо – да, а впрочем – трудно, особенно издали, прочесть что-либо на лице его… ум и ничего больше. Наконец, он начинает читать спокойным голосом, – отчеканивая каждое слово: В минувшем году… на предложенные факультетом темы представлено было 35 сочинений. Из них… 2 на соискание премии, – одно удостоено премией, 8 удостоены награды золотыми медалями, 12 – серебряными, 11 – почетных отзывов, и только 5 сочинений остались без наград. Ударение на слове «только» вызывает смех… Начинается чтение отзывов о работах и раздача медалей. Первым лауреатом оказывается филолог Доренфельд за сочинение «Язык Святославова Изборника», которое присуждено к напечатанию; выходит славный добродушный белокурый студентик. Серебряная медаль – Рейнгольд Бертольди, соч. на тему «Организационная работа Наполеона 1 во Франции в эпоху консульства»; появляется истощенный, худой и преждевременно лысый субъект… Еще – математик и опять филолог, Щеголев, – выходит славный толстяк, большой такой, брюнет в очках… За ним – высокий красивый брюнет; щеголеватый, изящный студент… По юридическому факультету: «Политическое учение Руссо» – читается самый лестный отзыв: выдающаяся эрудиция в области истории философии права, сочинение производит впечатление труда опытного ученого, вполне владеющего научной техникой… золотая медаль, барон Борис Нольде, 6-го сем.; выходит совсем юный блондин в пенсне, небольшого роста, но с лицом очень умным… Я поражена его молодостью и успехом. Экая голова! Дальше выходили все остальные лауреаты… Золотым хлопали оглушительно, серебряным – поменьше. Кончен отчет, и Сергеевичу опять оглушительно аплодируют.