Но если бы кто-нибудь предложил мне годы успехов, – реальной удачи в делах – нет, – не отдам я за них этот час!
Еще пятница – и нет письма! как бы узнать – вернулся ли он? Идти в Бусико… тогда он, пожалуй, узнает… К нему на квартиру? – немыслимо.
Просматривала вечером в читальне русские газеты. Напротив сидел юноша – лет двадцати и усердно читал «Русские ведомости». Мы одновременно вышли из читальни; сходя с лестницы – разговорились и познакомились. Он оказался одесским евреем, кончившим среднее техническое училище. Приехал сюда поучиться культуре и поступил рабочим в литейную мастерскую.
Вечер был слишком хорош, чтобы благоразумно возвращаться домой.
Он живет недалеко от укреплений и предложил пройтись до парка Монсури. Я согласилась. На обратном пути, когда мы шли по avenue d’Orléans, мне вдруг пришло в голову: попрошу я его узнать, вернулся ли Ленселе в Париж.
И я сказала, как бы мимоходом:
– Если не ошибаюсь, здесь где-то близко должна быть улица Brézin. Там в №. 5 живет некий г. Ленселе, и меня давно еще просила одна товарка справиться – вернулся ли он в Париж? А я такая лентяйка, – все откладываю… Так вот теперь мы проходим мимо, но я боюсь ночью разыскивать эту улицу.
– Позвольте мне вам помочь, – с готовностью возразил юноша. – Вот тут неподалеку – справлюсь у городового, где эта улица, и сейчас все вам узнаю. Посидите здесь, на скамье, я сейчас вернусь.
И пока он ходил к полицейскому, я старалась овладеть своим волнением… Вот сейчас… вернется и узнает… rue Brézin тут близко, в трех шагах.
– Я никак не мог дозвониться, но с удовольствием справлюсь завтра и приду вам сказать, если вы позволите.
Я мысленно от всего сердца поблагодарила милого юношу, но вслух небрежно сказала: – О, конечно, это неважно… зайдите завтра – если время будет…