Карачи наводнили толпы желающих попасть в кандидаты по списку ПНП. В городе не осталось свободных номеров в отелях. Почти 18 тысяч человек предложили свои кандидатуры на семь сотен центральных и провинциальных мест. Чтобы сломать политическую машину Зии. ПНП открыла двери для бывших членов «Мусульманской лиги». Возвращались и собственные беглые, покинувшие партию в 1985 году. Меня просили выставиться на три места — от Ларканы, Лахора и Карачи. Мать должна была вернуться в Пакистан, чтобы представлять меня, когда я буду оправляться от родов. Ее выставили на два места, одно от Ларканы и одно от Читрала в Приграничье.

В конце августа после особенно долгого заседания ДВД я почувствовала дурноту, акушеры провели ультразвуковое обследование плода. Мне казалось, что ребенок во мне почти не двигается. Я же слышала, что плод в утробе должен постоянно шевелиться. Когда я поделилась наблюдением с подругой, она успокоила: «Значит, сын. Мальчики ленивые, малоподвижные». Высказала свои опасения врачу, но тот тоже успокоил: «Ребенок двигается, просто вы очень заняты и не замечаете».

Обследование показало, что в матке слишком мало околоплодных вод, поэтому ребенок стеснен в движениях. Врач сказал, что это следствие малоподвижного образа жизни, долгих заседаний. Кровообращение замедленное, плоду не хватает питания. По настоянию врача я провела следующие четыре дня в постели, читая Асифу в алфавитном порядке детские имена на урду. После этого врач велел мне лежать по часу каждое утро и каждый вечер, концентрируясь на движениях ребенка. В противном случае он пригрозил госпитализацией. Раз в четыре дня я должна была появляться в больнице для проверки состояния плода. «И приготовьтесь: в любой момент, возможно, придется прибегнуть к кесареву сечению». Видя обеспокоенность медиков, я тоже забеспокоилась, пригласила мать, и через две недели она прибыла в Карачи.

Состояние ребенка внесло дополнительное напряжение в мою и без того напряженную жизнь. Каждый четвертый день я в сопровождении Асифа направлялась в клинику, выбирая более спокойные вечерние часы. Я быстро привыкла к изменению привычного графика жизни. Медики не находили отклонений, и я тут же возвращалась домой. В течение трех недель я вела размеренную жизнь, проводя дни в партийной работе, вечером возвращаясь в наш новый дом.

Во время рутинного обследования 19 сентября врач сказал мне, что ждать мне еще три недели, поэтому я не ожидала ничего необычного в следующий вечерний визит в клинику. Но доктор Сетна сказал, что мне следует остаться на ночь, потому что с утра предстоит операция.