— Почему?

— Потому что нас нет!

— И меня нет? — спросил Филимонов.

— И тебя! — подтвердил отец.

— А эти люди? — спросил Филимонов, показывая на толпу.

— Очередь на суд. На Высший суд! — разъяснил отец.

— Перед судом дают свидание с близкими и родными… — добавила мать».

Это первое проникновение мистики в рязановский кинематограф — в фильмах «Небеса обетованные» и «Предсказание», снятых на сломе эпох, пресловутая мистика уже будет пронизывать всю сюжетную ткань.

«Загробная» сцена «Забытой мелодии…» в чем-то предвосхищает вышедший годом позже «Город Зеро» Карена Шахназарова — вновь с Филатовым в главной роли. Но то уже был чистый «кинематограф абсурда», жанр откровенно чуждый Рязанову. И в Филатове Эльдара Александровича привлекала отнюдь не холодность, свойственная многим киногероям Леонида, но теплота, тоже присущая прекрасному артисту и по-настоящему раскрывшаяся именно в «Забытой мелодии для флейты».

В отличие от Филимонова, фактически заново написанного в сценарии на Филатова, на роль медсестры Лиды были устроены кинопробы (о том, кто именно пробовался, режиссер не распространялся). Была утверждена Татьяна Догилева, ранее сыгравшая небольшую роль в «Вокзале для двоих».

«Я снималась в фильме „Кто стучится в дверь ко мне“, была уже умная — когда пригласили пробоваться на главную роль, сразу сказала: „Ой, у вас тут вторая роль есть, давайте я лучше ее сыграю!“ Так и вышло. А Эльдар Александрович этот фильм курировал (режиссером картины был его пасынок Николай Скуйбин. — Е. Н.), заметил меня и пригласил на эпизод в „Вокзал для двоих“. Боялась я его страшно, но он своим тактом потряс: когда работает с актерами, он невероятно нежен, хотя и грубит иногда.

Дальше была „Забытая мелодия для флейты“. Снималась и понимала, что это один из самых счастливых периодов моей жизни. И сама себе говорила: „Лови момент и наслаждайся!“ Правда, сначала Рязанов нервничал, что не „ту“ взял, покрикивал: „Что за артистка, ни рукой, ни ногой шевельнуть не может!“ — шумел. Но как только ему что-то понравилось, успокоился, и мы очень хорошо работали. И компания прекрасная была: Ширвиндт, Гафт, Ольга Волкова, про Филатова уж и не говорю. Все как соберутся, начнут лясы точить. Рязанов сам слушает и сам же кричит: „Выгоните этих сволочей на съемочную площадку!“ И все это — в кайф, потому что все довольны друг другом, все — в гармонии».

В действительности сам Рязанов в то время мог только мечтать о гармонии, а тем более кайфе. Съемки картины начались с большим опозданием — лишь в октябре 1986 года, поскольку до этого Филатов был занят работой в другом фильме, где у него также была главная роль (трехсерийный телевизионный «Претендент» Константина Худякова). И в это же самое время Рязанов внезапно заболел, практически оглохнув на одно ухо (произошло поражение ушного нерва). В итоге весь первый месяц съемок режиссер провел в больнице, одновременно умудряясь не только ежедневно выезжать на работу, но и проводить каждую ночь дома: соседство со стонущими и храпящими больными в общей палате не давало Рязанову заснуть.