Идея обрела смысл с приходом гласности. Но и тогда Рязанову пришлось ждать целый год, пока телевидение согласилось на его предложение.

В течение нескольких месяцев 1986 и 1987 годов Рязанов вместе с телевизионным режиссером Майей Добросельской, редактором Ириной Петровской и оператором Александром Шацким занимался работой над передачей, которая была закончена (в формате четырех серий) в июне 1987-го. Ее выпуска в эфир Рязанов ждал еще семь месяцев, но и саму премьеру телевизионщики чрезвычайно омрачили автору программы.

Первые три серии «Четырех вечеров с Владимиром Высоцким» прошли без купюр. Вечер первый именовался «Страницы биографии»; его основу составили рязановские интервью с матерью поэта Ниной Максимовной, отцом Семеном Владимировичем, мачехой Евгенией Степановной и вдовой Мариной Влади.

Вечер второй — «Актер театра»; здесь преобладали интервью, взятые у коллег Высоцкого по работе в Театре драмы и комедии на Таганке: Всеволода Абдулова, Валерия Золотухина, Аллы Демидовой, Вениамина Смехова, Зинаиды Славиной, Леонида Филатова. Как ни странно, в передаче нет кадров с главным режиссером театра на Таганке Юрием Любимовым, и даже не звучит его имя. Таково было категорическое условие телевидения: лишенный гражданства в 1984 году и во время съемок «Вечеров» живший за границей Любимов все еще считался персоной нон грата в советских СМИ.

Третий вечер — «Высоцкий в кино»: о том, как они снимали Высоцкого, Рязанову рассказали кинорежиссеры Станислав Говорухин, Геннадий Полока, Михаил Швейцер и Александр Митта.

Проблемным оказался четвертый вечер — «Поэт. Певец. Музыкант». Здесь о Высоцком повествовали его коллеги-поэты Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко и Булат Окуджава. Но камнем преткновения для руководства ЦТ стало вступление самого Рязанова, в котором он несколько минут рассуждал о трагической участи великих русских поэтов XX века. Несмотря на все меры, предпринятые Эльдаром Александровичем, программа пошла в эфир без этого фрагмента.

Злость Рязанова была неописуема: стать жертвой цензуры в эпоху гласности было, конечно, особенно обидно. После этого инцидента режиссер вдрызг разругался с советским ТВ, и в четырнадцатом номере «Огонька» за 1988 год появилась его гневная «антителевизионная» статья («Почему в эпоху гласности я ушел с телевидения?»), к которой мы еще вернемся в разделе «Рязанов и телевидение».

После бунтарской публикации путь Рязанову на ТВ был заказан. На собрании партийно-хозяйственного актива председатель Гостелерадио Александр Аксенов изрек тогда убийственную фразу: «Мы не допустим на наши экраны тлетворную рязановскую смесь».