Осуществляя свой план, Филя нацелился на парторга Могильщика. Он принялся подкарауливать его у кабинета и как бы невзначай встречать в коридоре. Скоро Ерш удостоился поручения:

— Феликс, ты этим летом опять будешь работать в приемной комиссии!

Поручение было не из приятных. Пропадали каникулы. Но Филя, поломавшись, согласился.

Задача Феликса при работе в приемной комиссии заключалась в «выбивании» с экзамена ненужных абитуриентов. Он считался в этом деле виртуозом. Никто не мог столь ловко поймать экзаменующегося при пользовании шпаргалкой или обвинить в подсказке. Его успех обеспечивался тем, что абитуриенты не ожидали подвоха со стороны улыбчивого и приветливого студента. Случалось, что они сами просили старшего товарища подсказать или передать шпаргалку. Филя шпаргалку брал и, приятно улыбаясь, обращался к абитуриенту:

— Скажите, пожалуйста, как ваша фамилия?

Называлась фамилия, скажем, Хрулев.

— Коллега Хрулев! — Ерш говорил еще более доброжелательно и вежливо. — У нас на экзаменах запрещается пользоваться шпаргалками. Я вынужден пригласить представителя приемной комиссии.

Через минуту абитуриента отстраняли от дальнейшей сдачи экзаменов.

Филя утешал пострадавшего:

— Не огорчайтесь. Вы можете прийти к нам через год.

Феликс видел шпаргалки там, где их не было, и мог обвинить молчавшего как рыба абитуриента в подсказке. Делал он это столь обходительно, что экзаменующийся понимал свое несчастье, лишь оказавшись в коридоре.

В конце июля, перед началом вступительных экзаменов, Рэм Титович назвал Филе с десяток нежелательных абитуриентов и особо выделил одну фамилию:

— Проследи внимательно, не нарушает ли абитуриент Иголкин правила сдачи экзаменов!

Этот Иголкин еврей? — поинтересовался Феликс.

Надо сказать, что Ерш был сам по отцу еврей, но это скрывал. Он писал «русский» и носил фамилию матери. Про отца Филя говорил «погиб на фронте, его не помню». Это было неправдой. Домой капитан Ганопольский заезжал последний раз, когда Феликсу было четырнадцать лет. Отец возвращался из госпиталя на фронт и завез голодной семье продукты, собранные товарищами по палате. Филя помнил семейный ужин и вкус американской свиной тушенки. Консервы открывал отец. Скоро пришла похоронка. Капитан Ганопольский пал смертью храбрых при штурме Кенигсберга. Сын долго скорбел. Он знал, что ему не полакомиться больше свиной тушенкой.

Студент Феликс Ерш охотился за абитуриентами-евреями с таким азартом, которому мог позавидовать любой антисемит. На прямой вопрос Рэма Титовича, заданный несколько лет назад: «А ты сам не жид?» — тот ответил: