Больше Федор Федорович в дело Иголкина не вникал. Сегодня за несколько минут до его неожиданного появления в кабинет влетел парторг. Его трясло. Разговор был кратким:

— В чем дело, Рэм Титович?

— Абитуриент Иголкин сдал все экзамены на «отлично», и его придется принять в институт!

— Почему придется? Он разве этого не заслужил, пройдя конкурсные экзамены?

— Вы… вы, — Могильщик задыхался от негодования, — совершили политическую ошибку, приняв у него документы и открыв тем самым «зеленую улицу» в институт. Я и раньше это объяснял.

— Я не желаю вас больше слушать! Уходите. Учтите также, что я запрещаю вам травить студента Иголкина!

Не простившись, Рэм Титович выскочил из кабинета. В нем вспыхнула скрытая вражда к директору: «Нашел студента! Не понимает, что он поставлен ограждать институт от таких подонков. Всю кадровую политику приходится проводить мне одному. Этот старый дурак не только не поддерживает, но и препятствует. Сидел бы себе в президиумах и не мешал работать!»

Проходя через приемную, Могильщик увидел Иголкина. Он испытал невыносимую досаду, которая охватывает рыболова при виде сорвавшейся с крючка крупной и редкой добычи: «Ушел, проклятый. Выскользнул прямо из рук!»

У себя в кабинете Рэм Титович немного успокоился, но еще не мог забыть происшедшего. Казалось, он сделал все, чтобы не пропустить Иголкина в институт: «Предупредил председателя приемной комиссии, но тот подвел. Дал ясно понять старшему преподавателю по литературе, что он не может либеральничать, но этот идиот, видите ли, растрогался. Говорит, выдающийся ответ. Пятерку поставил!» Могильщика передернуло от глупости преподавателя. Рэм Титович хотел через своих людей выбить Иголкина с экзамена. Тоже не получилось.

Под непонятным на первый взгляд выражением «выбить с экзамена» подразумевались вполне конкретные действия. На вступительных экзаменах строго-настрого запрещалось пользоваться шпаргалками и подсказывать. Уличенные в нарушении отстранялись от дальнейшей сдачи экзаменов. Каралось не только использование шпаргалок, но и их передача и получение. При подсказках наказывались и говоривший, и слушающий. За порядком следили члены приемной комиссии и привлеченные им на помощь студенты. Рэм Титович подбирал подходящих студентов из числа комсомольских активистов и давал им задание уличить в нарушении правил нежелательных абитуриентов. Активисты старались. Те, кому не было положено поступить в институт, выбивались с экзамена, забирали свои документы и отправлялись домой.

Выпив стакан крепкого чая с кондитерским изделием под названием «Московские хлебцы» (до эпохи борьбы с космополитизмом — «Турецкие хлебцы»), Могильщик окончательно успокоился и решил: «Иголкину не придется долго ходить в студентах!»