Вот оно, оказывается, в чем дело: в том, как написаны эти книги. С каких позиций!

А еще через девять лет, в 1975 году, когда исследования космоса уже приобрели отчетливо выраженный деловой, практический характер, космонавт Г. Гречко так ответил на вопрос о том, как он предполагает отдыхать в предстоящем длительном полете на станции «Салют-4»:

– Я взял с собой книги братьев Стругацких «Далекая радуга» и «Трудно быть богом», но понимаю, что вряд ли у меня будет время их читать. Скорее, это дань уважения моим любимым писателям…

Видимо, и впредь космическая фантастика будет любима людьми, жизнь которых в том и состоит, чтобы всеми силами подтягивать к этой фантастике живую реальность. При одном, правда, обязательном условии: чтобы это было хорошо написано. Впрочем, такое требование вряд ли относится только к литературе какого-то одного жанра…

Много народу собиралось в дни, предшествующие очередному пуску, на космодроме. Очень много. Но объем работы был еще больше. Наверное, ее хватило бы на всех, даже если бы удалось каким-то магическим путем удвоить число работников…

Работали напряженно, почти на пределе своих сил. Но без надрыва, отнюдь не драматизируя положение вещей. Скорее даже, напротив, с демонстративной внешней невозмутимостью, сдобренной изрядной порцией юмора.

Евгений Велтистов, на мой взгляд, очень точно передал в своем очерке «Звездных дел мастера» то, как выработался «особый стиль поведения на космодроме… Негласные правила, которые гласили примерно следующее: если случилось что-то неприятное или непонятное с твоей системой – не бледней, не красней, не зеленей, не паникуй, а по возможности спокойно подойди к начальству и по возможности тихим голосом доложи… Внешне эмоции сводятся к спокойствию, даже показному безразличию, но такая сдержанность помогает работе».

Наверное, работать иначе, в другом стиле, было бы просто невозможно. Сложная, многокомпонентная, да еще, кроме всего прочего, находившаяся тогда в сравнительно ранней стадии своего развития, космическая техника исправно выдавала один сюрприз за другим.

– Отклонения от нормы – это норма, – разъяснял мне один умудренный опытом пусков многих ракет сотрудник королевского конструкторского бюро. – Вот когда все в норме, все гладко, ни одна мелочь не вылезает, вот тогда жди большого компота!..

В это наблюдение я как-то сразу поверил. Поверил потому, что и летчики-испытатели не очень любят, когда испытания новой машины с самого начала идут без сучка без задоринки (хотя в интересах справедливости следует заметить, что случается это весьма редко). Положенную порцию осложнений так или иначе испить придется, подсознательно рассуждают они, так пусть уж, по крайней мере, эта порция лучше набегает постепенно, по частям, а не сразу, единым залпом…